Первый выдающийся еврейский математик Англии и Америки

 

Первый выдающийся еврейский математик Англии и Америки




 

19.04.2012
Давид Розенфельд
Инесса Розенфельд

 

                

 


Джеймс Джозеф Сильвестр. Страницы жизни и творчества1

Каждый, кто сталкивается с математикой, может вспомнить, что такое матрица, дискриминант,  инвариант. Но, наверное, мало кто знает, что эти и другие понятия, давно ставшие общепринятыми, ввёл в науку еврейский математик Джеймс ДжозефСильвестр. Не без основания предлагал он называть себя «математический Адам», поскольку «...создал Господь Бог каждую тварь на нивах, каждую птицу в поднебесье и привёл их к Адаму, чтобы он смог дать им имена».1-1

Сильвестр внёс много новых идей в математику, его именем названы полученные им результаты – теоремы, формулы, уравнения и др. Он сыграл значительную роль как в европейской, так и в американской математике второй половины девятнадцатого века, как профессор университета, основатель и первый редактор Американского математического журнала.

В наше время учёные разных стран развивают его математическое наследие.

Сильвестр был ещё поэтом и переводчиком и иногда подписывался как «Сильвестр, автор Законов стихосложения».

Страницы жизни

Школьные годы

Джеймс Джозеф Сильвестр родился 3 сентября 1814 г. в Лондоне в состоятельной многодетной еврейской семье Абрахама и Мириам Джозеф. Абрахам Джозеф был часовщиком, серебряных дел мастером, торговцем. До рождения Джеймса в семье Абрахама и Мирьям было девять детей, так что он оказался десятым, у него было четыре сестры и пять братьев - в возрасте от восемнадцати до двух лет.

Абрахам Джозеф был членом общины при Большой Синагоге, и по субботам вся семья отправлялась туда молиться.

Джозефы приобщались к английской жизни и культуре, не отличаясь большой строгостью в соблюдении повседневных еврейских правил и ритуалов. Но это не был отказ от еврейской идентичности. Об этом свидетельствует и решение родителей отдать шестилетнего Джеймса в первую в Англии частную школу-интернат для еврейских мальчиков. В этой школе с учениками - детьми англо-еврейской элиты - поддерживались еврейские традиции.

В первом классе обучение вёл Хаймэн Гурвиц, основатель школы и её многолетний руководитель, автор учебника Грамматика иврита. Впоследствии он стал первым профессором еврейского языка (иврит) и литературы в Англии.

В школе изучали традиционные для всякой иешивы предметы: Иврит, Тору и, по желанию родителей, Талмуд. Помимо этого, много внимания уделялось изучению «светских предметов»: латыни, греческого языка и математики. Такое многостороннее обучение готовило мальчиков к взрослой жизни и как евреев, и как будущих граждан английского общества. Джеймс, несомненно, изучал Талмуд и Тору, поскольку много лет спустя он рассказывал, как однажды на лекции по Талмуду в Лондонском Королевском обществе сидевшие напротив «некие лэди» просили у него совета, «как им выучить Талмуд».

Начиная со второго класса уроки в школе проводил уже другой учитель, Леопольд Ньюмеджн. Когда Джеймсу было всего лишь 11 лет, Ньюмеджн во время занятий был так поражён математическими способностями Джеймса, что попросил профессора математики Олинтуса Грегори дополнительно проэкзаменовать мальчика по алгебре. Грегори проверил его и отметил, что мальчик действительно очень талантлив. Профессор настоял на том, чтобы Джеймс начал заниматься с домашним учителем математики. Все последующие годы Грегори часто интересовался успехами юного Джеймса.

Полтора года Джеймс провёл в другой школе, находясь при этом под неустанной математической опекой репетитора.

В это время его 28-летний брат Сильвестр уехал из Англии в Соединённые Штаты. Для того чтобы получить там разрешение на проживание, ему по тогдашним американским законам необходимо было иметь три имени. Это означало, что имя Сильвестр Джозеф необходимо было дополнить. И тогда, не желая ничего лишнего добавлять к наследственному имени, он просто добавил своё имя ещё раз, уже в качестве второй фамилии, и стал называться теперь Сильвестр Джозеф Сильвестр.

В 1827 году наступило 13-летие Джеймса, пора Бар-Мицвы. Для юноши это возраст первых самостоятельных решений и одновременно — сознательного подражания своим кумирам. Видимо, под впечатлением от независимого поступка своего старшего брата он и стал называть себя Джеймс Джозеф Сильвестр. С тех пор он известен под этим именем.

В то время при поступлении в Оксфордский университет необходимо было дать клятву «истинности христианской веры», в Кембриджском университете это требовалось лишь при получении диплома.

Таким образом евреи, не отказавшиеся от веры предков, были лишены возможности получить диплом об окончании какого-нибудь из двух университетов. Это относилось и к Джеймсу, который намеревался в ближайшем будущем стать абитуриентом.

Некоторые влиятельные политики, финансисты, общественные деятели Англии - в том числе профессор Грегори, - не согласные с таким положением, взялись за создание в Лондоне нового университета. 11 февраля 1826 года они основали Лондонский университетский Колледж. ЛУК стал альтернативой строго религиозным университетам Оксфорда и Кембриджа. Это было первое высшее учебное заведение Англии, где студенты могли учиться и получать дипломы независимо от их религии.

По совету Грегори, Сильвестр поступил именно в этот Колледж. Университет пригласил на должность профессора математики Августа Де Моргана, которому шёл тогда 21-й год. Во время его первой же беседы с Сильвестром он смог проверить его знания. Несомненно, они произвели сильное впечатление на молодого профессора, так что он направил его в старший класс для учащихся с самым высоким уровнем подготовки.

К сожалению, Сильвестр слишком мало времени занимался под руководством Де Моргана. Всего лишь через пять месяцев после начала занятий Сильвестра преднамеренно обвинили в том, что он в столовой якобы схватил столовый нож и угрожал им своему сокурснику. Родители вынуждены были забрать его из Колледжа и перевести в школу Королевского института в Ливерпуле, где когда-то жили Джозефы. Там он учился, находясь «под крылышками» своих старших сестёр.

В Королевском Институте в Ливерпуле изучались классические и математические предметы, школьники готовились к поступлению в университет Оксфорда или Кембриджа. Здесь Сильвестр стал одним из лучших учащихся, в конце года он получил первый приз по математике и второй – по классическим предметам. В сочинении по английскому языку на тему о деспотизме он на примерах взаимоотношений между людьми разного звания показал, что власть порождает тиранию. И что вывод этот верен как в отношении могущественного монарха, так и школьного привратника.

Интеллектуальная дерзость Сильвестра привела к тому, что ему трудно было ладить с соучениками. Зачастую это приводило его в отчаяние. Однажды, имея всего лишь несколько шиллингов в кошельке, он побежал в порт и в последний момент прыгнул на борт корабля, отправлявшегося в Дублин. По прибытии в Ирландию, по счастливой случайности он на улице столкнулся с мужем своей двоюродной сестры. Юного беглеца немедленно вернули — отправили его на судно, следующее обратно в Ливерпуль.

Его старший брат Сильвестр Джозеф Сильвестр устроился тем временем на работу маклером по продаже лотерейных билетов в Нью-Йорке. Тогда же, обратившись к Джеймсу за помощью, старший брат описал комбинаторную задачу, в решении которой были заинтересованы подрядчики лотерей в США. Лотерейный бизнес широко использовался там для финансирования различных отраслей хозяйства. Хотя нам неизвестна суть проблемы, известно однако, что юный математик решил её и получил от благодарных американцев премию в $500. Для его возраста это было серьёзное достижение.

За эти полтора года, проведенные в школе Королевского Института в Ливерпуле, он завершил среднее английское образование. Оценки по всем школьным предметам у него были отличные, и ничто не препятствовало ему теперь зачислению в Кембриджский университет, где, как уже было сказано выше, при поступлении присяга «истинности христианской веры» вовсе не требовалась.

Студент Кембриджского университета

Частные уроки по математике в Ливерпуле давал Сильвестру Ричард Вильсон, выпускник Сент-Джон Колледжа в Кембридже. Пять лет он работал в Колледже, опубликовал там научную математическую работу. Вероятно, решению поступать в Сент-Джон Сильвестр обязан влиянию своего домашнего учителя. Именно Вильсон написал ему рекомендацию для поступления в Кембридж.

Вступительный тест состоял из заданий по элементарной геометрии, арифметике, алгебре и сочинений на темы произведений классических авторов. Список тем для абитуриентов был составлен и дан им для ознакомления за несколько месяцев до начала тестирования.

Стипендиатами университета могли быть преимущественно студенты из семей с небольшим достатком. Хотя Сильвестр происходил из семьи среднего класса, имеющей вполне достойный доход, он всё же претендовал на стипендию. Отлично справившись со сложным вступительным тестом, он получил право на бесплатное питание и плату за обучение по 15 шиллингов в квартал вместо обязательных 2,10 фунтов стерлингов. В середине ноября 1831 года его официально зачислили в студенты Сент-Джон Колледжа Кембриджского университета.

Едва будучи принятым в число студентов, Сильвестр поселился в Кембридже. На майском экзамене 1832 г. он оказался среди первокурсников призёром.

Студенты второго курса должны были по литературе изучить произведения Гомера, Геродота, Ливия, Тацита, Платона, а по математике - труды по алгебре, дифференциальному и интегральному исчислению, коническим сечениям, сферической тригонометрии и первые три части Начал (Математические начала натуральной философии 2) Ньютона.

Главное испытание для них было впереди - Тройной экзамен после пятого семестра. В мае по результатам Тройного экзамена Сильвестр оказался только на пятом месте. Это стало для него подлинным разочарованием.

К концу сентября 1833 г. ему пришлось, однако, оставить учёбу – болезнь разлучила его с Кембриджем на два года.

Во время своего академического отпуска, Сильвестр подготовил и выпустил «Сборник упражнений по интегральному исчислению». Тем не менее, в нём было указано «Кембридж, январь 1835 г.». В этом 132-страничном пособии содержалось 135 примеров с подробными решениями. В предисловии он пояснил, что при составлении сборника исходил из своего собственного опыта и стремился подготовить такое пособие, которое могло бы помочь студентам в решении трудных задач.

Главными предметами на третьем курсе, на который вернулся выздоровевший Сильвестр, были интегральное исчисление, астрономия и динамика. Требовалось также изучить последнюю часть Ньютоновых Начал, включая оптику и гидростатику.

Как известно, первый том Ньютоновых Начал открывается формулировкой различных лемм (вспомогательных теорем), необходимых для анализа движения точечной массы. При ближайшем рассмотрении, из приведенных 11 лемм выделяется одна, пятая: у этой леммы не имеется доказательства. Но если лемма – не аксиома, то она должна быть строго доказана. Это противоречие стало вызовом для Сильвестра. Есть ли лучший способ начать утверждение своей математической репутации, чем заполнение бреши в труде великого Ньютона? Именно это попытался сделать Сильвестр в своей второй публикации.

«Дополнение к Ньютоновой первой части (Начал), содержащее строгое обоснование пятой леммы и общую теорию равенства и пропорциональности линейных величин.» Так было озаглавлено эссе, которое начинается с перечня и анализа «различных определений, предложенных для понятия прямой линии». А «свойства прямой линии формируют основу нашего последующего рассуждения», утверждал он.

Далее в своей работе он разбирает определения Эвклида и Лежандра и затем предлагает своё определение прямой. Это было достаточно смело и самоуверенно. При этом, однако, совсем не замечал он, что его определение также включает в себя предварительно не определяемое им понятие части прямой. Тем не менее, он продолжает рассуждать и формулирует свои идеи о происхождении геометрических понятий, наших представлений о материи и пространстве.

Приближалась пора выпускного экзамена. Во всяком случае Сильвестр являлся первым претендентом - евреем, который когда-либо сдавал выпускной Тройной экзамен.

К предстоящему Тройному экзамену 1837 г. Сильвестр готовился особенно тщательно, с частным преподавателем. Этот экзамен включал в себя алгебру, геометрию, тригонометрию на плоскости и сферическую, дифференциальное и интегральное исчисление, Ньютонову механику, теорию тяготения, динамику, гидростатику, геометрическую и физическую оптику, и, наконец, в минимальном объёме теорию теплоты, света, электричества и магнетизма.

Все пять дней экзаменов Сильвестр писал неистово, напряжённо, чтобы ответить на более чем 151 вопрос полностью, исчерпывающе, и, насколько это возможно, своеобразно и оригинально. Когда были объявлены результаты, Сильвестра назвали вторым.

Он не был первым среди особо отличившихся - «врэнглеров», как хотелось бы ему, и это очень огорчало одарённого честолюбивого юношу.

Такие известные учёные, как Джеймс-Клерк Максвелл, Уи́льям Ки́нгдон Клиффорд, Уи́льям То́мсон (лорд Ке́львин), сэр Джозеф Джон Томсон, также оказывались в разные годы на втором месте среди выпускников Кембриджа.

Такие высокие показатели на Тройном экзамене давали право на отличный диплом, перед обладателем которого открывались двери многих университетов. Но Сильвестр, как настоящий еврей, не подписал присягу «истинности христианской веры», поэтому диплома ему не выдали.

У всех остальных студентов, занявших первые шесть мест, были ясные перспективы, обеспеченная работа и средства к жизни. Перед ним же была неведомая тропа.

Профессор натуральной философии

Хотя Сильвестр и не получил диплома об окончании Кембриджа, он всё же добился признания высокого результата на выпускном Тройном экзамене. После окончания Кембриджа у Сильвестра имелись уже две научные публикации, хотя и юношеские, но вполне утвердившие его серьёзность.

Перед началом следующего учебного года должность профессора натуральной философии ЛУК оказалась вакантной. Узнав об этом, Сильвестр немедленно сообщил в Колледж о том, что он претендует на освободившуюся должность.

Натуральная философия (так прежде называлась наука, ныне именующаяся физикой) - дисциплина, напрямую связанная с математикой. Стать преподавателем в Колледже, профессором — важный шаг для молодого учёного. А для Сильвестра это означало ещё и ясность, определённость в его общественном положении.

Сильвестр начал собирать рекомендации в поддержку своей кандидатуры. Он просил совет ЛУК обратить внимание на то, что сам был студентом ЛУК со дня его открытия, что его успехи в учении, характер и личностные качества известны и в Кембридже, с которым он был связан последние шесть лет.

Поначалу из 22 учёных, входящих в состав совета ЛУК, лишь несколько дали положительные отзывы о нём, остальные отозвались более сдержанно, отмечая отсутствие у него опыта как учёного и преподавателя. За него ходатайствовали некоторые преподаватели и представители совета Сент-Джон Колледжа, профессора химии и астрономии. Его кандидатуру поддержал один из членов Королевского общества и, наконец, профессор математики Олинтус Грегори, тот самый Грегори, который экзаменовал 11-летнего Джеймса. Это была впечатляющая поддержка. Каждый из тех, кто ходатайствовал за Сильвестра, описывал личность молодого учёного в страстных выражениях и яркими красками.

Грегори знал Сильвестра дольше всех. В своей рекомендации он писал, в частности: «Я знаю мистера Сильвестра с отроческих лет, и хотя наше общение, по разным причинам, прерывалось, я с особым интересом следил за развитием его интеллектуальных и научных способностей. Я считаю м-ра Сильвестра джентльменом и гением в абстрактных науках, изобретательным в математических теориях, в практических приёмах и философских суждениях. Я уверен, что на лекциях он будет всесторонне охватывать научные темы. Он сохранит подлинную независимость в реализации своих способностей в исследованиях, чтобы стать в высшей степени успешным преподавателем.»

У Сильвестра было три серьёзных соперника, претендовавших на должность профессора. Председатель Совета ЛУК, бывший учитель Сильвестра профессор математики Де Морган и другие члены Совета считали, что преподаватель университета обязан посвящать часы, свободные от преподавания, науке. Понимая, что из всех претендентов только Сильвестр, несмотря на его неопытность и отсутствие у него официального университетского диплома, отвечает всем поставленным перед ним требованиям, совет всё же отдал предпочтение именно ему.

Заняв должность профессора натуральной философии, он упорно работал, чтобы оправдать ожидания, возложенные на него. Он читал курсы лекций по таким разделам Ньютоновой механики, как теория тяготения, теория обращения небесных тел, оптика и динамика, статика и гидростатика. Он уделял также много внимания теориям теплоты, света, электричества и магнетизма. О том, что все его три годичных курса были теоретически ориентированными, можно составить себе представление, обратившись к перечню предварительных требований, которые Сильвестр предъявлял к студентам. Первокурсники Колледжа должны были уметь пользоваться алгебраическими обозначениями, оперировать пропорциями и быть сведущими в тригонометрии; на втором курсе от студентов требовалось свободно владеть теорией конических сечений, решать квадратные уравнения и ориентироваться в сферической тригонометрии; на третьем курсе – обязательным было знание аналитической геометрии, дифференциального и интегрального исчисления.

Основное внимание в своей преподавательской деятельности, как уже сказано было выше, Сильвестр уделял теории. У него никогда не возникало желания быть экспериментатором. Однажды его спросили, где он хранит коробку с инструментами для черчения и рисования, на что Сильвестр ответил, что у него её никогда не было.

В течение трёх с половиной лет работы в ЛУК молодой профессор постоянно испытывал финансовые трудности из-за малого количества поступающих и их низких доходов. Но необходимость проводить эксперименты и слишком скромная зарплата – не единственные аспекты его работы, которые он считал для себя неподходящими. В лаборатории зимой была довольно низкая температура (8 – 11 С0), в одной из аудиторий вода капала с потолка. Об этом он сообщал в секретариат, но поскольку ничего не изменилось, то через пять месяцев он снова обратился в секретариат, на этот раз, видимо, собираясь уже совсем уйти из Колледжа.Он всё же не оставил надежды найти академическую должность профессора математики.

В Тринити колледже в Дублине, в отличие от Оксфорда и Кембриджа, для получения диплома не требовалось прохождения религиозного теста. Там и получил Сильвестр недостающие дипломы бакалавра и магистра.

Первый еврейский профессор Америки2-1

В 1840 г. в США в университете Вирджинии, в городе Шарлоттенсвилль освободилась должность профессора математики. Это не укрылось от внимания Сильвестра, готового отправиться, как некогда его старший брат, на другой континент. Как только Сильвестр заявил о своём желании выставить свою кандидатуру на вакантную должность, из университета Вирджинии, из американского Отдела виз и разрешений последовали запросы в ЛУК о Сильвестре.

Де Морган в своё время представлял Сильвестра в Сенате Лондона, поэтому он отвечал на все запросы и заверял, что отношения с коллегами и студентами у Сильвестра всегда складывались дружественные. Он также писал: В этой стране нет ни одного человека его возраста, у кого была бы лучшая, чем у Сильвестра, репутация оригинального математика или труды которого охватывали бы более широкий круг проблем в точных науках. Насколько мне известно о том, что он сделал, я могу смело сказать, что он очень мощный математик, хорошо знающий современные области науки и весьма упорный в достижении своих целей.

Сильвестр тем временем собирал отзывы о себе, как об исследователе, о коллеге, о преподавателе. Математик и астроном Джон Хершель, математик и изобретатель Чарльз Бэббидж, его коллеги по ЛУК и Кембриджу подчёркивали его ровный и уважительный характер.

Вскоре университет Вирджинии прислал Сильвестру предложение о занятии должности, но только на испытательный срок в один год. Получив такое предложение, он был возмущён: как может руководство университета полагать, что он совершит путешествие в Америку, где гарантируют ему работу не более чем на один год? Но, как оказалось, и ранее так поступали в этом университете со всеми другими кандидатами. И лишь после вмешательства американского посла Сильвестр принял приглашение и занял должность профессора математики в университете Вирджинии.

Сильвестру было совершенно неизвестно, что со дня основания в марте 1825 г. этого университета студенты выступали против университетских властей и европейских профессоров. Обстановка в университете была отнюдь не спокойной. Всего за год до приезда Сильвестра студент-мятежник стрелял в профессора-юриста, который пытался успокоить группу студентов, собравшихся перед его домом. Через несколько дней профессор умер от ран.

В то же время в южно-американской прессе непрерывно печатались статьи о нежелательности мусульман, евреев, атеистов и пр.

В честь вступления в должность Сильвестра, которому удалось завоевать симпатии студентов, они устроили праздничную иллюминацию.

Казалось, начало благоприятное. Но уже через месяц произошло непредвиденное: декану факультета пришло сообщение о беспорядках, устроенных компанией студентов в таверне. По свидетельству полицейского, задержавшего семерых пьяных студентов, там в течение часа собралось ещё около ста агрессивно настроенных студентов, как подкрепление в столкновении с полицией. Результат - бесчинства, повреждения имущества этой таверны, сломаны были даже двери.

По решению суда, лидера этой компании отчислили из университета, родителям его сообщников отправили письма с предупреждениями. Установлено было, что все эти студенты принадлежали к группе, изучавшей математику у Сильвестра. Как следствие, его самого оштрафовали за повреждение окон и дверей, хотя он сам к беспорядкам был абсолютно непричастен; а поскольку он не был согласен с предъявленным ему штрафом, то дело позже передали куратору студентов.

О настроениях и манере поведения студенческой молодёжи в университете можно судить ещё и по такому происшествию. Среди студентов Сильвестра было двое братьев, для которых главными были идеи и понятия южан о чести. Иногда Сильвестр, как наставник, порицал младшего брата, его манеру выражать свои мысли. Это задело студента, и однажды он заявил профессору, что тот должен извиниться, иначе будет избит. Сильвестр не счёл нужным извиняться. Тогда оба брата сговорились подстеречь профессора и приготовили тяжёлую дубинку. Братья выжидали - в тот момент, когда Сильвестр проходил мимо, младший брат ударил его дубинкой по голове. Сильвестр, предвидевший нападение, тут же нанёс ответный удар младшему брату своей тростью прямо в грудь (в трости же имелась вкладная шпага). Тот свалился на руки старшего брата с криком: «Я убит!» На самом деле у студента оказался только лёгкий ушиб.

В качестве жилища Сильвестру предоставили квартиру прежнего профессора, в которой в то время жила ещё одна семья, в ней было трое детей. Очевидно, что продуктивно работать в таких условиях Сильвестр не мог.

Сильвестр, естественно, настаивал на том, что по отношению к своевольным студентам необходимо срочно принять жёсткие меры. Но факультет счёл его доводы необоснованными. Тогда отпали всякие сомнения в том, что у него есть теперь достаточные основания для немедленной отставки из университета.

Отъезд Сильвестра из Шарлоттенсвилля был стремительным. Не теряя надежды обосноваться в Штатах, он попытался найти работу в другом американском университете. Принстонский физик Джозеф Генри пытался помочь Сильвестру занять вакантное место профессора математики, аналитической механики и физической астрономии в Колумбийском университете. Но его усилия оказались безуспешными, т. к. в административных кругах распространились слухи о том, что Сильвестр не смог справиться со студентами и поэтому его будто бы заставили уйти из университета Вирджинии. Но не только это обстоятельство послужило препятствием. Один из членов совета Колумбийского университета сообщил, что члены совета высказались против избрания еврея на должность профессора. И руководствовались они совсем не тем, что он иностранец - они поступили бы точно так же, если бы его родители были евреями из США.

20 ноября 1843 г. Сильвестр отправился в плавание из США обратно в Англию.

Актуарий страховой компании

Сильвестр испытал неудачу в своей попытке быть математиком в США и вернулся в Лондон. За минувшие два года у него не появилось ни одной новой математической статьи, не было у него теперь и шансов получить место профессора.

В декабре 1844 он поступил на работу в качестве актуария3 во вновь созданную страховую компанию. При подборе сотрудников компания отдавала предпочтение успешным членам Королевского обществ, например, Бенджамину Гомперцу4, еврею, самостоятельно изучавшему математику и принятому в Альянс страховых компаний, президентом которого был банковский магнат Натан Ротшильд.

На новой работе в служебные обязанности Сильвестра входило быть актуарием и секретарём, т. е. ответственным за корреспонденцию, заведование книгами, протоколами. Сам он об этом говорил: «Я превратился в новую фигуру и выполняю обязанности, которые 12 месяцев назад мне и присниться не могли.» Руководство компании консультировалось у Сильвестра по математическим вопросам. Находясь на ответственной руководящей должности в рискованном бизнесе, он оправдал все ожидания:страховая компания нередко добивалась успехов в тех делах, в которых участвовал Сильвестр. О своей работе в страховом бизнесе он, в частности, писал: «Я получаю нечто вроде интеллектуального удовлетворения от применения своих умственных способностей для совершенствования деталей нашей системы

В том же здании, где размещались офисы страховой компании, находились суд, адвокатура и другие юридические учреждения. Поскольку Де Морган изучал адвокатуру, этим же занялся попутно и Сильвестр. Как выпускник Кембриджа, имеющий званиемагистра гуманитарных наук, он имел право, внося за обучение небольшую плату, учиться не пять лет, а три года для получения звания адвоката.

И всё же Сильвестр находил время для математических занятий. В рабочее время он был актуарием, а в нерабочее время – математиком. Артур Кэли, который был на семь лет моложе Сильвестра, галантный, молчаливый, окончивший Кембридж, будучи первый на Тройном экзамене, а в то время - сотрудник Кембриджа, стал его собеседником. Два математика, одновременно проходящих адвокатскую практику, нашли общий язык, несмотря на различия в темпераментах. Сильвестр был как математик экстравертом, он обогащался взаимным обменом мнений, а Кэли был интровертом - погружённым в себя. Два подающих надежды будущих адвоката часто дискутировали о математических проблемах. Кэли обращался к нему «Дорогой сэр!», а Сильвестр к Кэли «Дорогой Кэли!» Они делились идеями и обсуждали вопросы математической литературы – и дружба их с годами становилась всё более крепкой. Сильвестр весьма часто обращался к здравым суждениям друга в течение их длительного математического сотрудничества.

В английском обществе продолжалось обсуждение социальных и политических вопросов, связанных с религией. Закон 1829 г. разрешил католикам иметь места в парламенте. Но этот закон не распространялся на евреев. В 1853 г. в очередной раз лорд Рассел пытался изменить в лучшую сторону положение евреев, как это было сделано для католиков и протестантов. Когда банкира Лионеля Ротшильда вновь избрали в парламент от города Лондона, власти не разрешили ему занять место в парламенте, требуя прежде принести клятву «верности христианской вере». Судьба законопроекта лорда Рассела была предрешена – его отклонили. Правительство продолжало прежнюю политику дискриминации евреев.

Сильвестр по-прежнему оставался актуарием, получив после окончания срока обучения ещё и звание адвоката. Он вновь собирал список своих опубликованных научных трудов и рекомендации английских, французских, итальянских, немецких учёных. На этот раз для того, чтобы занять должность профессора математики в Военной академии, где появилась тогда ещё одна вакансия. Но на должность профессора академии был на сей раз избран другой кандидат.

Профессор математики Военной академии

В середине сентября 1855 г. лорд Пэнмар – секретарь нового либерального правительства Англии по военным вопросам - назначил Сильвестра профессором математики Военной академии в Вулвиче, юго-восточном районе Лондона.

Позади остались годы работы актуарием в страховой компании. Наконец-то он снова - профессор математики. Три дня в неделю он вёл занятия в академии, а остальные четыре дня мог посвятить «чистой науке».

В академии не обошлось без конфликтов: между Сильвестром и руководством возникли разногласия во взглядах на обучение будущих офицеров английской армии. Началось всё с довольно безобидного предложения Сильвестра внести поправку в текст учебника. Начальственное, «командное» отношение военной администрации к вопросам преподавательской деятельности по гражданским предметам он воспринимал, как подавление академической независимости гражданской профессуры. В своей позиции он исходил из глубокой убеждённости в необходимости академической свободы. Всё же Сильвестру удалось в споре одержать победу, так что был создан прецедент профессиональной автономии гражданских преподавателей.

Через несколько месяцев возник второй конфликт с военными; он касался количества часов в неделю, которое Сильвестр должен проводить как профессор-преподаватель с курсантами, но и этот спор удалось уладить.

Согласно положению о работе в Военной академии, как выяснилось, Сильвестр должен был уйти в отставку в 55 лет, в 1870 г. При этом академия отказывалась выплачивать ему полную пенсию и уступила лишь после продолжительных публичных дебатов, выступлений Сильвестра в столичной газете «Таймс».

Несколько лет без постоянной работы

В 1870 г. в викторианской Англии (Королева Виктория взошла на трон ещё в 1837 г.), наконец-то началась реформа образования. Был принят закон о начальном и среднем образовании, согласно которому начальные и средние школы страны должны стать нейтральными в религиозном отношении; была предусмотрена помощь детям из бедных семей. Согласно принятому Акту Оксфордского университета, университет стал открытым для студентов всех вероисповеданий. Через два года Акт Кембриджского университета установил такой же порядок и для других университетов. Отменены были и требования религиозных тестов для преподавателей и профессоров. Даже военное образование, подконтрольное Королевской комиссии, подверглось реформе.

В 1873 году Лондон посетил известный российский математик Пафнутий Львович Чебышёв. «Визит Пафнутия Львовича Чебышёва из Санкт-Петербургского университета осенью 1873 года оказался благоприятным случаем, возместившим Сильвестру несколько бесплодных предыдущих лет - и побудил его гений в едином порыве энтузиазма создать новую область науки.» 5

В пятницу вечером, 23 января 1874 года, в Королевском Институте Сильвестр выступил с докладом, озаглавленным «Новейшие открытия в превращении механического движения», идеи которого вызвали восхищение у двух слушателей - Г. Гарта и А. Б. Кемпе, длительное время занимавшихся основами геометрии и кинематики», так впоследствии писал Джордж Брюс Хэлстед, бывший студент Сильвестра. Далее он вспоминал, что «было опубликовано краткое содержание доклада Сильвестра, но в не от первого лица и в таком урезанном и искажённом виде, что живость и яркость красок были выхолощены из него5».

У Хэлстеда сохранилась уникальная рукопись - подлинник этого доклада, положившего, по мнению Хэлстеда, начало эпохе. Несколько выдержек из него, считал он, могут дать представление о том, каким характерным и неповторимым был оригинал:«Воздух России, очевидно, не менее благоприятный для занятий математикой, чем для создания гениальных сказок и песен. Лобачевский – первый, кто умерил строгость эвклидовых законов и сбил все препятствия воображаемой неколебимой необходимости, - Лобачевский родился (русский из русских) в Нижегородской губернии; Чебышёв - князь и победитель простых чисел, способный справиться с их непокорным характером и совладать с потоком их переменчивых движений и двигаться вперёд в алгебраических пределах - родился в соседней Московской области6; а нашего Кэли тоже с самого раннего детства воспитывали среди снегов Санкт-Петербурга7.

Думаю, я вправе утверждать, что простое прямое решение проблемы удвоения куба средствами механики вплоть до сегодняшнего дня не было выполнимо. Но я не хочу сказать, что при милостивом толковании его оракула, Аполлон не мог бы построить решение, которое древние геометры получали способом рисования двух параболических кривых5-1; но при этом я чувствую уверенность в том, что если бы я жил тогда и мог бы видеть своё решение, которое я мог бы показать, Аполлон наверно прыгал бы от радости и танцевал бы (как Давид перед Ковчегом Завета8), с моей утроенной клеткой в руках вместо своей лиры, перед своим собственным утроенным алтарём.» 5 

...В 1875 г. в американском городе Балтиморе был создан новый университет – имени Джонса Гопкинса. Первый его президент Дэниел Кой Гилмэн находился осенью этого года в Англии, в поиске профессоров для нового университета. Эта новость дошла до Сильвестра и привлекла его внимание. Он тут же отправил несколько писем друзьям по обе стороны Атлантики с просьбой о поддержке. В адрес Гилмэна начали поступать обращения с ходатайствами о Сильвестре. Гилмэн и Сильвестр встретились, затем переписывались и в феврале следующего года договорились об условиях: $5000 годовых золотом и ещё столько же на обеспечение жильём.

Профессор математики Университета Джонса Гопкинса

Спустя 30 лет он снова приехал в Америку – и официально вступил в должность профессора математики университета. В отличие от Военной академии, в Университете Джонса Гопкинса от Сильвестра требовалось не только обучать будущих исследователей, но и создавать и публиковать оригинальные научные работы, новые результаты. Это был именно тот идеал, к которому он стремился много лет – идеал профессионального математика.

Когда Университет Джонса Гопкинса в Балтиморе отмечал первую годовщину своего существования, на торжествах присутствовал и Сильвестр - человек с необычной наружностью: невысокий и статный; острые серые глаза; совершенно седая борода; огромная куполообразная голова, окаймлённая непослушными седыми волосами. В своём выступлении Сильвестр произнёс такие слова: «Счастливы молодые люди, собравшиеся под нашим крылом, раскованные и не сдерживаемые никаким контролем, кроме старательности в приобретении знаний, и могущие позволить себе использовать все возможности для получения всестороннего образования.»

В отличие от английских университетов, Университет Джонса Гопкинса не был закрыт ни для кого из-за религиозных убеждений. Влияние религиозной политики на высшее образование претило Сильвестру. Он сам, как еврей, испытал последствия этого влияния на систему образования Англии.

Как писал Хэлстед, бывший студент Сильвестра (как уже было сказано выше), все молодые люди, полные творческих сил, устремлялись в Балтимор, как некогда стремились попасть молодые учёные в Александрию к Эвклиду8-1.

С самого начала руководство Университета Джонса Гопкинса и сам Гилмэн были непреклонны в том, что новый университет свободен от религиозных отношений и влияний. В своём иннаугурационном адресе президент Университета провозгласил: религия не должна опасаться науки, и науке нечего пугаться религии. Религия требует исполнять слово Бога, и наука должна открывать Божественные законы.

По сравнению с Королевской Военной академией, Университет Джонса Гопкинса был истинным раем для учёного. УСильвестра было теперь всё, о чём он только мог мечтать, ему недоставало разве что Лондонского Атенеум-клуба10 . По принципу Лондонского клуба он основал новый, элитный Мэриленд-клуб, подходящий для лучших джентльменов Балтимора.

Университет устроил в честь Сильвестра торжественный обед, на который были приглашены его научные друзья. Гилмэн призвал их создать периодический Американский журнал чистой и прикладной математики под эгидой университета Джонса Гопкинса.

Семь лет, проведенных Сильвестром в Университете Джонса Гопкинса, были фактически годами возрождения его математического творчества, взлётом в его карьере. Впервые, находясь в настоящем университетском окружении, он мог возглавлять целое математическое направление. Впервые перед ним были студенты, желающие находиться в аудиториях только ради получения знаний, действительно занимающиеся научными исследованиями.

Все эти годы он руководил в университете Джонса Гопкинса научной работой аспирантов, готовивших к защите свои диссертации. Никогда прежде его талант учёного и преподавателя не раскрывался в столь полной мере: ему представилась возможность заниматься математическими исследованиями и одновременно готовить будущих исследователей.

Один из студентов Сильвестра в Университете Джонса Гопкинса описал его как преподавателя: Основная часть его лекций состояла в значительной степени из его собственных работ, как правило, «свежеиспечённых» - только что полученных - результатов.... Любая нерешённая трудность, любое предлагаемое расширение, любой возможный переход со ссылкой на другие лекции неминуемо становился у него поводом для отступления, которое его обычно поглощало, если на самом деле не уводило в сторону от исходного предмета. Почти все важные статьи, которые он публиковал, пока был в Балтиморе, возникали таким образом. Мы, слушатели его лекций, могли бы сказать, что были очевидцами создания этих трудов. Студенты не получали систематический курс лекций по какому-нибудь предмету, но у них вызывали живой интерес к нескольким предметам, и таким образом они выигрывали многое.

Сильвестру необходимо было постоянно работать над программой курсов, чтобы вовлечь студентов в творческое изучение предмета и в научные исследования. В одном из писем Сильвестра в Англию есть такие строки: «Я работаю с молодыми людьми, которые уже окончили другие университеты и получили дипломы, и это как раз то, что мне хотелось делать, имея в виду количество, качество и время проведения лекций... У меня не возникает необходимости давать какие-то лекции без удовольствия. Невозможно представить себе, чтобы у профессоров где-то были более благородные и благодарные слушатели, чем те, с которыми мы занимаемся здесь.» В письме упоминалась его группа аспирантов, для них он вёл курс лекций по современной алгебре.

Сильвестр написал тридцать статей для созданного им первого Американского математического журнала, стал первым редактором этого журнала. И, несомненно, сделал больше, чем кто-либо, для развития математических исследований в США. Он также добился того, что в университет и к получению учёной степени была допущена блестящая талантливая женщина Кристина Лэдд.

Первый еврейский профессор Оксфорда

12 февраля 1883 г. Кэли сообщил ему, что умер Генри Смит – Савильянский (по имени математика - Генри Савиль9) профессор геометрии в Оксфорде, так что образовалась вакансия в одной из наиболее престижных кафедр Англии. Сильвестр сомневался,сможет ли он занять кафедру, прежде всего, из-за возраста - ему уже было 68 лет. В 1837 г. для еврея не было возможности быть избранным на должность профессора в старинный университет. Многое изменилось с тех пор, произошли желанные перемены и в Сент-Джон Колледже Кембриджа, присвоившем ему учёные степени honoris causa и избравшем его почётным членом своего совета.

5 декабря 1883 г. он получил известие, что избран Савильянским профессором Оксфорда. Таким образом, он стал первым еврейским профессором Оксфорда, и это было первым признанием его гения именно британским университетом.

По просьбе преподавателей Оксфорда, он читал им дополнительный курс по теории матриц, подобный тому, что читал студентам в Гопкинсе. Один из преподавателей-слушателей сделал блестящее открытие в новой тогда области математики.

Основное математическое занятие Сильвестра в это время – теория матриц. Находясь в Париже, он узнал о связи между его теоретико-матричными исследованиями, с одной стороны, и работами, проводимыми на континенте норвежским математиком Софусом Ли, - с другой стороны.

Летом 1886 г., путешествуя по континенту, он радовался гостеприимству стокгольмского профессора математики Гёста Миттаг-Лефлера. Сильвестр познакомился с его коллегой Софьей Ковалевской и благодарил за доставленное удовольствие и честь быть в её обществе.

В 1887 г. Сильвестр побывал на праздничном обеде, организованном Англо-еврейской Ассоциацией. Эта организация была основана для оказания помощи в защите интересов притесняемого еврейского населения, для повышения социального, интеллектуального и морального статуса евреев в слаборазвитых странах. В этих странах помогали создавать школы профессионального обучения. Такие усилия публично поддерживали члены палаты общин и палаты лордов.

В Балтиморе Сильвестр пожертвовал большую сумму в помощь евреям, бежавшим от российских погромов.

Последние годы жизни

В то время у Сильвестра возникли проблемы со зрением и с дыханием: «Воздух Оксфорда сочтут неподходящим многие, и я один из тех, кто должен делать всё возможное для сохранения работоспособности.» Стареющий Сильвестр сам в письме упоминал о болезни глаз и о недавних тревогах, как о причинах, сделавших его неспособным творчески работать. Он даже сомневался, сможет ли подготовить обычную лекцию для своего класса. К тому же студенты Оксфорда были совсем иными, чем студенты Университета Джона Гопкинса. Сильвестр читал лекции о своих собственных исследованиях, а это не нравилось студентам Оксфорда, им достаточно было получать хорошие оценки на экзаменах. Он писал Гилмэну: «Мне кажется, что здесь пренебрегают математическими знаниями, их осуждают, и они должны выпасть, как иссохшие ветки с дерева, которое не получает питания из своих корней.»

Настроение его поэтому резко изменилось. Он был в таком состоянии, что даже готов был просить Гилмэна вернуться вУниверситет Джонса Гопкинса (вместе с Хэммондом, его математическим alter ego, заменившим ему в своё время Кэли) и занять место профессора.

Сильвестр руководил кафедрой в Оксфорде до последних дней своей жизни. В 1892 г., когда ему было 78 лет, Оксфорд назначил вместо него исполняющего обязанности профессора, и Сильвестр, будучи к этому времени полуслепым и страдая от потери памяти, вернулся в Лондон, где посвятил свои последние годы клубу Атенеум10.

26 февраля 1897 г. его разбил паралич, и в ранние утренние часы 15 марта он тихо скончался. Четыре дня спустя его похоронили у Западной Лондонской (Реформатской) Синагоги. Погребальная церемония была простой, на ней собрались представители организаций, сыгравших большую роль в его жизни: группа Англо-еврейкой общины, которая гордилась его достижениями и с которой он себя ассоциировал и идентифицировал в течение всей жизни; Королевского общества, оценившего его математические перспективы и в 1839 году избравшего его своим членом; Лондонского математического общества, вторым президентом которого он был, Нового Колледжа Оксфорда, где он в последние годы работал.

О характере и личной жизни

В Нью-Йорке в 1842 г. Сильвестр признался своему другу Пирсу, что у него серьёзное, романтическое и затруднительное положение, изнурительно действующее на него: «Я пока ещё мельком увидел некую особу. Напрасно потратил я несколько часов прошлой ночью, когда была минимальная возможность встретиться. Я в болезненной гонке за удачей. Раньше у нас всегда были случаи для встреч. А сейчас постоянно что-то мешает». Некая - это была мисс Мэрстон из Нью-Йорка. Сильвестр был охвачен страстью, а она казалась всё более холодной. «Её друзья, - писал он, - решительно против меня...»

В 1846 г. его американский друг Джозеф Генри в своём письме спрашивал, как ему жилось после неудавшихся отношений смисс Мэрстон. Сильвестр ответил, что никогда не позволял ей тревожить его мысли; что он хочет быть счастлив - по крайней мере, он так думает, - если Небесам угодно будет послать ему подходящего партнёра. И... так сильно занят, что у него вся душевная энергия направлена наружу. (Кэрен Хангер Пэршэлл, женщина-автор замечательной книги о Сильвестре1, видимо, не без иронии подчёркивает его слова «сильно занят».)

Много лет спустя сын миссис Мэрстон писал другу своей матери, что «её глубокая привязанность к математику Сильвестру могла бы испортить ей жизнь. Она чувствовала, что различие религий мешает им жениться. И они расстались: он – чтобы странствовать, как метеор, перебираясь от одного университета к другому, а она – чтобы отказаться от женских компаний, от благотворительной работы с «комнатными собачками» и от «антививисекции»11.

Осенью 1852 г. года он написал письмо Барбаре Смит, 28-летней защитнице прав женщин. Он писал, что в её обществе, в беседе с нею он неизменно всё сильнее чувствует её обаяние и хотел бы быть уверенным в том, что она принимает его предложение и заверения в пожизненной преданности. В это время её приятель - редактор известной газеты - опубликовал в своей газете её анонимное эссе. Она относилась к Сильвестру, как к другу, интеллектуалу, свободомыслящему либералу. Они остались друзьями и в дальнейшем иногда переписывались.

Томас Киркмэн, окончивший Тринити-Колледж в Дублине как математик, занимался исследованиями по комбинаторике, но работал приходским священником. Поддерживая с Сильвестром дружеские отношения, он однажды в своём письме распекал Сильвестра, главным образом, из-за его личной жизни. Сильвестр в ответ выразил удивление, что такой деятельный человек, как Киркмэн, так мало постарался, чтобы добиться для себя семейного счастья и к тому же примирился со своей холостяцкой судьбой. Сильвестр однажды отметил, что Кэли более удачлив, чем он сам; в Лондоне они оба были холостяками, но впоследствии Кэли женился, вёл спокойную жизнь; дом Кэли был полон счастья; а сам Сильвестр так и не женился и всю жизнь сражался со всем миром.

Один из современников так описал Сильвестра: Сильвестр был вспыльчивым и страстным... Он никогда не писал статьи без подстрочных примечаний, приложений, дополнений, а изменения и исправления в его доказательствах были такими, что работники типографии считали свою (поурочную) работу почти невозможной... Сильвестр соответствовал популярному мнению о математике, как о человеке, погружённом в размышления и смотрящем свысока на земные дела.

Известны были его многолетнее нежелание читать работы других, неодолимая необходимость в собственном приоритете, чрезмерно высокое мнение о своих работах.

Почётные звания, награды

На основании публикаций 1837-1839 гг., как уже было упомянуто ранее, члены Лондонского Королевского общества избрали его в апреле 1839 г. членом своего общества. Совет Лондонского математического общества наградил Сильвестра медалью Де Моргана за выдающийся вклад в математику. Он был избран следующим после де Моргана председателем этого общества,иностранным членом-корреспондентом Парижской академии наук, Берлинской академии, членом старейшего научногоАмериканского философского общества, иностранным почётным членом Санкт-Петербургской академии наук, иностранным членом Американской академии искусств и наук, почётным членом Казанского университета.

Медаль Сильвестра31 была учреждена Королевским обществом в 1901 г. Первой медалью Сильвестра был награждён французский математик Анри Пуанкаре. Георг Кантор, Джон Литлвуд, Г. Н. Уотсон, Абрам Самойлович Безикович (1952)31 и другие математики также были награждены медалью Сильвестра. Именем Сильвестра был назван один из лунных кратеров.

Портрет для Кембриджа

 В январе 1889 г. Сильвестр получил письмо из своей alma mater - Кембриджского Сент Джон Колледжа – о том, что многие его друзья и поклонники из Колледжа давно высказывают желание иметь его портрет в Колледже. Сейчас, когда эта мысль стала конкретной, они спрашивают, будет ли он так добр - позировать для создания портрета. Колледж обратился к Альфреду Эмсли, «художнику – восходящей звезде в

искусстве», с просьбой сделать портрет, и он принял заказ, главным образом, потому, что слышал, что Сильвестр – яркая, колоритная фигура.

В течение февраля математик позировал художнику три долгих сеанса в его очень холодной студии, и, пока работа над портретом продвигалась, Сильвестр готовил представителя колледжа к тому, что может получиться не совсем удачный результат: «Я боюсь, что мои глаза в нехорошем состоянии и что общая душевная депрессия в то время, когда шла работа над портретом, может быть, не совсем отвечают желанию моих добрых друзей и моему.»

В апреле работа была завершена, и она получила всеобщее одобрение. Сам он говорил, что когда смотрит на портрет, то вспоминает фотографии, снятые четверть века тому назад, и думает: «Как много изменилось с тех пор!» Его портрет в Колледже! В Колледже университета, который ему, как еврею, не выдал диплома в 1837 году. Этот Колледж сейчас оказывает ему честь - егопортрет будет висеть среди тех достойных, кого смущал его взгляд в те дни, когда он был студентом.

 И именно это он считал самой высокой честью, которая может быть оказана человеку при жизни.

 

http://www.berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer4/Rozenfeld1.php



Создан 19 апр 2012



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Shalom - Free Jewish Dating
html clock бесплатные часы для сайта
Flag Counter  Заметки по eврейской истории Еврейские Знакомства :: JewishClub.com Покупки в Германии: авиабилеты, звонки, посылки, автомобили счетчик посещений LINK_ALT Объявления и сайты русской Германии Еврейский мир "ROT SCHILD" Вас приветствует! www.lirmann.io.ua