Маши

 

Маши




http://newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=5585  

 

17.12.2012

Лина Торпусман, Иерусалим

Они остались навечно семнадцатилетними. Наши девочки. Наша гордость, боль и слава...


Маша Брускина и Маша Синельникова. Обе родились в Белоруссии. Обе геройски сражались с фашистами, обе мученически погибли в семнадцать лет. Обе – еврейки. И с обеими родина обошпась, как коварная мачеха...

Маша Синельникова родилась в г. Чериков Могилевской области в семье парикмахера летом 1924 года. Моя бабушка по отцу – Сара и ее бабушка были родными сестрами. Сара отправила своего мужа в Америку «как на тот свет, чтоб глаза его больше не видели» и осталась бедовать одна с шестью детьми мал-мала меньше. Иногда она посылала кого-нибудь из детей купить литр молока у сестры. Та наливала мерку, потом плескала еще чуть-чуть и возводила глаза к небу, прося у Б-га милости за свою доброту.

Как там обстоит дело с генетикой? Какие гены побеждают? Бабка лишний глоток молока жалела голодным племянникам. Внучка жизни не пожалела.


Такой была «неотретушированная» Маша Синельникова. Фото из архива учительницы сельской школы деревни Рудня Калужской области Н.Н. Жажиной. Фото прислала Ирина Климова, Москва

Маша была красивой, высокой, сильной. Первая в своем городе прыгнула с парашютной вышки. Отлично стреляла. Знала немецкий и поступила в Московский институт иностранных языков. С началом войны на фронт ушли отец и старший брат Абрам, на два года старше Маши. Отец Велвл, пулеметчик, погиб под Старой Руссой. Погиб и брат, парашютист-десантник. Маша упорно добивалась в Подольском горкоме комсомола направления в действующую армию.

В конце июля 1941 года моя тетя Хана случайно встретила ее в Москве. Маша сказала, что мама с двумя младшими детьми, шести и двух лет, собирается в эвакуацию. «А ты?» – «Я остаюсь». Тетя стала горячо убеждать ее уехать вместе с мамой и малышами, она ведь теперь единственная опора матери. И услышала твердый отказ: «Я остаюсь. Если все эвакуируемся, кто Москву оборонять будет?»

Маша добилась своего: ее направили в спецшколу радистов-разведчиков. Служила в разведке 43-й армии примерно 2,5 месяца, нанесла большой урон фашистам. В последней разведке, после которой бесследно пропала, была вместе с Надеждой Ивановной Прониной, работницей Подольского машиностроительного завода.

В 1966 году дальний родственник Маши Николай Маркович Синельников добился невероятного: фото Маши и Нади в течение 30 секунд было показано по телевидению. И откликнулись женщины из калужской глубинки – в их деревне Корчажкино в январе 1942 года казнили этих девушек...

Из воспоминаний генерал-майора Масленникова Ф.Ф., бывшего начальника штаба 43-й армии: «В самый тяжелый период боев под Москвой по заданию Военного совета 43-й армии в октябре 1941-го – январе 1942-го Мария Синельникова неоднократно переходила линию фронта, собирая в тылу противника ценные разведданные»... Подчеркнем – неоднократно, значит, минимум два-три раза. После выполнения очередного задания ей, вероятно, давали день-другой отдыха. Она проводила его в своей коммунальной квартире, приводя в порядок довоенную одежду. Позднее соседи, каясь, что осуждали Машу за странность поведения («кофточки подшивает, воротнички, а то и вовсе губы накрасила»), рассказали о том ее тете Миле Львовне Милькиной.

Из книги летчика-бомбардировщика Героя Советского Союза Константина Фомича Михаленко:

«Поставили нам задачу: уничтожить крупный штаб немецкого войскового соединения в деревушке под Медынью. Были указаны даже дома, занятые штабными офицерами и службами. До этого подобных заданий нам получать не приходилось. Вылет был совершен. Указанные дома уничтожены – взорваны бомбами или подожжены. Вскоре пришло сообщение из штаба 43-й об успешном выполнении задания с перечислением количества убитых солдат, офицеров и даже двух генералов. Это сообщение вызвало у нас удивление: как могло командование армии так быстро установить результаты бомбового налета?..

П.Ш.Шиошвили, бывший начальник разведки 43-й армии, сообщил, что с октября 1941 года по январь 1942 года Маша Синельникова находилась в тылу врага по направлению Малоярославец-Тарутино-Медынь-Калуга. Она своими точными сведениями помогала нашей авиации и артиллерии наносить безошибочные удары по войскам противника. Он вспомнил, как по ее данным авиация разбомбила штаб соединения фашистских войск в районе города Медынь. Вот, оказывается, кто сообщал в штаб 43-й армии такие точные сведения». (Михаленко К.Ф. Служу небу. Минск, 1973 г., стр. 25-26).

Летчики удивлены двумя обстоятельствами: необыкновенно точным указанием цели («были указаны даже дома») и быстротой сообщения о результатах бомбометания. Ходила, собирала и передавала разведданные по рации, снова возвращалась на место атаки и подсчитывала потери врага красивая девушка с белым шарфом поверх шубейки.

Еще из воспоминаний Шиошвили П.Ш., начальника разведотдела 43-й армии: «Маша бесстрашно работала в тылу противника, несмотря на молодость, выполняла чрезвычайные задания»...

Итак, через 25 лет после гибели была выяснена судьба разведчиц. Началась подготовка документации на представление их к званию Героя Советского Союза. И вот тогда выяснилось, что Мария Владимировна Синельникова (так в комсомольском билете) на самом деле Мира Вульфовна. Машина дала обратный ход до упора.

Генерал Шиошвили высказал предположение о предательстве Маши. Вполне вероятно, заявил он, она работает на радиостанции Израиля или США. Имя Маши было стерто с памятника братской могилы воинов в г. Полотняный Завод, где она перезахоронена. Хотели стереть имя и с памятной доски в Московском институте иностранных языков, но воспротивился, кажется, парторг института, потребовавший письменного указания ЦК партии.

Осенью 1973 года, ничего не зная о позорной возне, развернувшейся вокруг Маши, я пошла в институт посмотреть на ее бюст, изваянный скульптором Заиром Азгуром (народный художник Белоруссии, двоюродный дядя Маши Брускиной) и подаренный им институту. Директором института была в то время полковник КГБ Бородулина. Когда госпожа полковник шла по коридору вверенного ей учреждения, сотрудники, заметив ее издали, старались шмыгнуть в ближайшую дверь. Вахтерам она дала фото нескольких лиц еврейской национальности с приказом в институт их не впускать.

«Не ходи в институт, – глядя на меня прекрасными глазами газели, говорила Танечка Земцова, – в твоем положении не стоит нарываться на неприятность». (Через некоторое время я уходила в декретный отпуск). Танечка говорила довольно прямо, но я не понимала. Ничего страшного со мной не произошло, осталось лишь ощущение тошноты от какой-то огромной, неясной, липкой лжи.

Ах, скульптура Маши?.. А вы кто?.. Значит, дальняя родственница... А бюст сейчас в другом кабинете... В парткоме... Нет, пройти нельзя, там ремонт... Как вас зовут? Можно узнать ваш телефон?.. Чтобы известить вас по окончании ремонта...

Разговор шел в комитете комсомола в присутствии нескольких молодых людей с полуулыбками. Беседу вел со мной один, поразительно похожий на гестаповца из кинофильма «Семнадцать мгновений весны», что любезно принимал проф. Плейшнера на конспиративной квартире. И только через семь лет, зимой 1980 года, от Машиной тети Мили Милькиной я узнала подробности дела «о предательстве».

Николай Маркович Синельников подал на генерала Шиошвили в суд за клевету. Суд вынес поразительное решение: никто не виноват. Ни генерал, ни погибшая разведчица, так как «нет порочащих данных». С этим решением суда Миля Львовна поехала в Калужский обком партии.

Миля Львовна, высокая, властная женщина с мощным голосом, старый член партии, была председателем совета ветеранов 60-й больницы для персональных пенсионеров. Когда главврач больницы и вся администрация были бессильны выписать уже подлеченного упиравшегося ветерана, решившего еще месяц-другой побыть на хороших дармовых харчах и сэкономить денежки, применяли последнее средство: призывали Милю Львовну. После ее разговора с упрямцем пациент из больницы уходил.

Миля Львовна отправилась «со скандалом» в Калугу, и имя Маши было восстановлено на памятнике братской могилы павших воинов. «У меня племянники – герои», – басила Миля. Другого ее племянника, 15-летнего Исаака, немцы повесили. Он был в партизанах в Белоруссии, что-то взорвал, бежал, был выдан и казнен.

В мае 1980 года мы с Леонидом Вопняром поехали в Калужскую область записывать свидетелей. То, что записи калужских колхозниц существуют, – заслуга Ленечки. Изнемогая от поездки по жуткой дороге в провонявшей бензином гремучей железной коробке, именовавшейся автобусом, я выскакивала километра за два до нужной нам остановки. И Ленечка безропотно тащил на себе пудовую аппаратуру еще лишних два километра.

... Елизавета Ивановна Глухова вспоминала, как в январе 1942 года она увидала на санях двух мертвых девушек. И особенно ей запомнилась девушка с косами. «Такая красивая, большая, и косы, как венок вкруг головы. И... улыбалась она. Улыбка... необыкновенная».


Мемориальная доска на месте казни Маши Синельниковой и Нади Прониной. Фото из архива учительницы сельской школы деревни Рудня Калужской области Н.Н. Жажиной

Разведчиц схватили 17 января, дико пытали вечер и ночь, расстреляли утром 18-го, а на следующий день, 19 января, в Корчажкино вошли войска Красной Армии. Глухова очень сетовала, что умерла Наталья Павлова, в доме которой вечером 17-го шел первый допрос. «Наталья б вам все карты разложила. Она ведь в щелочку все видела. Мы, бывало, как соберемся, Наташа все говорила: никогда не забуду, как били ту девушку с косами. Немец ее и пряжкой, и испятками (каблуками сапог), а она упадет, да как вскочит и все ему по-немецки что-то говорит, по-немецки... Да что она, немка, что ли?.. А другая девушка сидит в уголку и плачет...».

К моменту нашего приезда прошло 14 лет, как судьба разведчиц была установлена. Елизавета Ивановна уже знала, что Надя – русская, а Маша – еврейка, но жалея обеих и отдавая обеим должное, Машу выделяла. Против истины не пошла и слова покойной Натальи не исказила. В деревне шел слух, что девушек взяли в стогу сена, где они прятались. И при них была обнаружена неопровержимая улика – рация.

Мельниковых было трое – Матрена Даниловна и две ее дочери, Екатерина и Зинаида Кузьминичны. В тот закуток, где ютилась семья Мельниковых, изгнанная фашистами из дома, и впихнули разведчиц сразу после захвата. И опять говорили о красоте Маши и как разведчицы отдали голодным детям все галеты. «Строго себя вели, ничего нам не рассказывали. Нельзя. А у Маши рука была белым шарфиком повязана. Я и спросила: «Милая, да что у тебя с ручкой-то?». Она сказала: «Пришлось нам много ползти, вот и отморозила».

От Мельниковых разведчиц повели на допрос в дом Натальи Павловой, а оттуда потащили на ночь в штаб к офицерам. Штаб находился близко от дома Мельниковых, и страшные крики истязуемых преследовали их всю ночь.

Утром разведчиц повели на расстрел, и истерзанная Маша, сопротивляясь до последнего, улыбалась в лицо врагу. Может быть, оттого и улыбалась Маша в последние секунды жизни, что слышала гул приближающейся канонады. Так и остались лежать мертвые девушки у стога сена, за околицей деревни.

«А назавтра наши пришли. Федосья, бригадир, запрягла лошадь в сани да на санях их и привезла. Они каляные (закоченевшие) были. Всей деревней мы их хоронили... У школы, на взгорке. Могилу пришлось широкую рыть. Посреди бойца положили, а девушек – по краям. Господи, да чьи ж это девчата такие? Никто не знал».

Когда узнали, чьи девчата, то из-за позорной истории с Машей Надю тоже ничем не наградили. Правда, имя ее с памятника не стирали и в предательстве не обвиняли.

Прежде чем записывать показания свидетелей на кассету, я рассказывала им о клевете Шиошвили, о суде и о его решении. Просила сдерживаться во время рассказа, не поносить начальство. Они говорили волнуясь, вспоминали, преодолевая рыдания, а то и плача. Мельниковы очень сожалели, что их не было на том суде с Шиошвили. Они б ему сказали... Зинаида Мельникова все-таки не сдержалась и в сердцах сказала во время записи: «И всё еще канителятся там, всё канителятся...». Там - то есть наверху...

Наши девочки, наши героини, Маша Брускина и Маша Синельникова, доживи они до нынешних времен, были бы красивыми пожилыми дамами. Но остались навечно семнадцатилетними. Наши девочки. Наша гордость, боль и слава.

_________________

Статья Лины Торпусман «Наши девочки» - о подвиге хорошо известной сегодня Маши Брускиной и поныне малоизвестной Маши Синельниковой была опубликована в августе 1999 года в «Еврейском камертоне» под редакцией Л. Школьника. Нынешняя публикация – часть той статьи.

 

 

 

 

 

«Неизвестная»
Владимир Опендик, Нью-Йорк


Великая Отечественная война оставила после себя горькие страницы истории. Для еврейского народа война завершилась Холокостом, то есть тотальным уничтожением более трёх с половиной миллионов евреев на оккупированных нацистами территориях бывшего СССР. В уничтожении евреев, кроме нацистов, принимали активное участие десятки тысяч предателей и добровольцев различных национальностей из местного населения. В этих злодеяниях особо отличились прибалтийские (латыши, литовцы и эстонцы), славянские (украинцы, русские, белорусы) и другие народы.

Однако после физического уничтожения еврейского населения наступила вторая стадия Холокоста. Наиболее подлым выражением на этой стадии явилось полное отрицание Катастрофы еврейского народа среди некоторых фашиствующих деятелей западных стран и руководителей ряда мусульманских государств и объединений. Вторая стадия Холокоста приняла более скрытую форму на территории бывшего Советского Союза, руководители которого сделали всё, чтобы как можно более «успешно» замалчивать или преуменьшать трагедию Катастрофы европейского еврейства. Для того, чтобы вообще не упоминать евреев как жертв Катастрофы, антисемитские деятели бывшего СССР и их приемники в странах постсоветского пространства придумали удобную теорию о том, что не одни евреи пострадали в прошедшей войне. Они сознательно смешивали (и продолжают это делать до сих пор) жертвы Холокоста с жертвами Отечественной войны, хотя согласно расовой теории нацистов только евреи (и цыгане) подвергались поголовному уничтожению именно из-за своей национальной принадлежности. На этом основании деятели разных стран отказывают еврейским общинам в праве устанавливать памятники и мемориальные комплексы в местах массового уничтожения еврейского населения. Главной причиной, мягко говоря, дикого поведения является традиционное антисемитское сознание и желание уйти от ответственности за соучастие в Холокосте. Эти деятели до сих пор не желают покаяться и признать участие бывших советских народов в уничтожении евреев.

Вторая стадия Холокоста проявилась также в распространении лживых и провокационных слухов о том, что евреи почти не воевали на фронтах войны, а отсиживались либо в сантехнических частях, либо глубоко в тылу («в Ташкенте»). Поэтому до сих пор преемники советской власти делают всё, чтобы предать забвению героическое участие сыновей и дочерей еврейского народа в сопротивлении фашистам и в защите той страны, которую евреи считали своей. Одним из примеров сказанного является история подвига Маши (Марии Борисовны) Брускиной, которую советские власти отказались признать и объявили "неизвестной". 26 октября этого года исполняется ровно 70 лет со дня казни Маши Брускиной на одной из площадей Минска.

Мария Брускина была в числе первых героев, казненных фашистами вместе с двумя белорусскими партизанами за помощь раненым красноармейцам. Мария работала в минском лазарете и приносила раненым бойцам лекарства, одежду, помогала переправлять их к партизанам. Вскоре она была схвачена фашистами. В предсмертной записке, адресованной маме, Маша писала из тюрьмы: "Не беспокойся. Со мной ничего плохого не произошло. Клянусь тебе, что других неприятностей ты из-за меня иметь не будешь". Маша шла к месту казни с высоко поднятой головой, на её груди нацисты повесили огромный плакат с надписью: "Мы партизаны, стрелявшие по германским войскам". Машу казнили первой...

Послевоенные белорусские антисемиты отказывались назвать имя девушки, пометив под фотографией, обошедшей многие страны мира, что на снимке запечатлена казнь "неизвестной". На этом основании почти полвека официальный Минск отказывался признать имя 17-летней подпольщицы, несмотря на свидетельства множества людей, лично знавших Марию Брускину. Антисемиты отказывали многим евреям даже в посмертной славе...

Маша Брускина с партизанами перед казнью. Минск, 26 октября 1941 года


Жена казнённого вместе с Машей Кирилла Труса, который входил в состав подпольной организации, оставила письменное свидетельство. Вот этот текст: «Я, Трусова Александра Владимировна, подтверждаю, что на фотографии, где перед казнью изображен мой муж Трусов Кирилл Иванович, есть на фото также девушка с фанерным щитом и рядом подросток. Мне известно, что девушка часто бывала у нас на квартире, приносила шрифт и какой-то сверток. Предполагаю, что одежду. Муж называл её Марией. Муж инструктировал её, где и как прятать оружие. Трусова А. В. 3 января 1968 года».

Даже в этом позднем признании, датированном 1968 годом и явно написанном под диктовку фальсификаторов из местного Комитете госбезопасности, содержится туманная фраза, будто Трусова не знала фамилии Марии и была не в курсе, чем занимался её муж. Подпольная группа К. Труса за короткое время переправила к партизанам 48 красноармейцев из госпиталя, где работала Брускина.

Отец Маши Брускиной Борис Давыдович Брускин последние годы жизни прожил в Москве, где и скончался в 1972 году. Его прах был захоронен в колумбарии Нового Донского кладбища. И там же сделали символическое захоронение Маши Брускиной...


Приведу ещё одно свидетельство - Давидович Софьи Андреевны из Национального архива Республики Беларусь: «Я узнала её и на фотографиях, хранящихся в Музее истории Великой Отечественной войны. Знала её хорошо и в жизни, работая с её матерью Лией Моисеевной Брускиной в Управлении книготорговли Госиздата Белоруссии с 1937 года до начала войны, часто видела её в оккупированном Минске, вплоть до ареста. Кроме того, видела её на виселице на следующий день после казни, 27 октября 1941 года, на улице Ворошилова (ныне Октябрьской). Она была в форменном школьном платье, зеленой шерстяной кофточке и белых носках. Эти вещи по её просьбе передала ей в тюрьму мать за два дня до казни в моем присутствии. Мать погибла в гетто».

Однако это свидетельство, как и другие показания людей, лично знавших Марию Борисовну, не действовали на антисемитски настроенных должностных лиц, московских и минских. Эти "деятели" с самого начала войны намеревались дискредитировать участие евреев в борьбе с общим врагом и более полувека упорно отказывались признать имя еврейской героини.

Имя Брускиной и факты её участия в деятельности подпольной группы в Минске мы узнали одновременно с именами двух белорусских партизан, которые были казнены вместе с Машей. Приведённый выше снимок обречённых на казнь партизан был представлен на Нюрнбергском процессе. Журналисты В. Фрейдлин и А. Дихтярь исследовали историю гибели "неизвестной" партизанки Маши, давно установили её имя, но белорусские власти до 1985 года препятствовали публикации этих документов.

Следует добавить, что подпольную группу выдал украинский предатель Б. Рудзенко, а непосредственное участие в казни принимали члены 2-го батальона полицейской вспомогательной службы. Нет сомнений, что непосредственными исполнителями казни партизан были украинцы, которые в конце сентября - начале октября 1941 года убивали в Бабьем Яру киевских евреев. Они были также одеты в униформу литовских воинских частей, что и убийцы 150 тысяч евреев города Киева. Позже эти убийцы были переодеты в форму солдат вермахта и продолжали войну с партизанами и евреями на территории Белоруссии.

Белорусские антисемиты до сих пор считают Брускину "неизвестной". Тем не менее, Минский городской исполнительный комитет 29 февраля 2008 года наконец-то внес изменения в текст мемориальной доски, установленной на доме № 14 по ул. Октябрьской: «Здесь 26 октября 1941 года фашисты казнили советских патриотов К. И. Труса, В. И. Щербацевича и М. Б. Брускину».

Судьба Марии Борисовны Брускиной типична для советской действительности. Русские и прочие антисемиты обычно отказывались признавать заслуги даже мёртвых евреев, хотя последние отдавали свои жизни ради защиты страны и её жителей от общего врага. Неуважительным отношением к памяти погибших они убивают евреев вторично после смерти.

 

 

 

http://newswe.com/index.php?go=Pages&in=view&id=4183



Создан 17 дек 2012



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Shalom - Free Jewish Dating
html clock бесплатные часы для сайта
Flag Counter  Заметки по eврейской истории Еврейские Знакомства :: JewishClub.com Покупки в Германии: авиабилеты, звонки, посылки, автомобили счетчик посещений LINK_ALT Объявления и сайты русской Германии Еврейский мир "ROT SCHILD" Вас приветствует! www.lirmann.io.ua