«Заговор молчания» или о пособниках Холокоста

 

«Заговор молчания» или о пособниках Холокоста




Уильям Р. Перл
Заговор
Холокоста
Международная политика геноцида
Перевод Ослепленного Самсона
www.SamsonBlinded.org/rublog

Когда общественность и ученые изучают имеющиеся исторические
свидетельства о Холокосте, они невольно задаются вопросами:
· Как могла произойти подобная трагедия?
· Как стал возможен такой чудовищный крах нравственных ценностей во всемирном
масштабе?
· Почему Холокост оказался настолько успешным?
Книга Заговор Холокоста содержит исчерпывающие ответы на эти вопросы. Доктор
Перл приводит как известные документы, так и новые факты, позволяющие сделать
безошибочный вывод: вовсе не простое бездействие главных мировых держав сделало
Холокост и Окончательное решение настолько чудовищно эффективными.
Автор приводит обширные исторические свидетельства, убедительно доказывающие:
целый ряд стран осознанно приняли участие в убийстве миллионов обреченных на смерть
узников единой европейской тюрьмы. Это был заговор не только отдельных лиц, но целых
государств.
Книга содержит ряд малоизвестных свидетельств об участии в Холокосте Швейцарии,
Советского Союза, стран Латинской Америки и Международного комитета красного креста.
Заговор Холокоста проливает свет на шокирующие факты о намерениях и конкретных
действиях мировых держав, направленных на поддержку нацистских программ геноцида.
Эта книга сильно изменит ваше отношение ко многим странам.
 Об авторе
Доктор УИЛЬЯМ ПЕРЛ вырос в Австрии, где изучал право и психологию в Венском
университете, а позже получил докторскую степень. После аннексии Германией Австрии он
возглавил широкомасштабную спасательную операцию. Ему удалось спастись от ужасов
Холокоста, перебравшись в США в 1941 году, где он служил в военной разведке в звании
подполковника. После войны он выступал на стороне обвинения в суде над нацистскими
преступниками. Доктор Перл преподавал в университете Джорджа Вашингтона и работал
консультантом в Центральном армейском госпитале имени Уолтера Рида. Является автором
еще двух книг: Война на четыре фронта: От Холокоста до Обетованной земли и
Спецоперация «Спасение из Холокоста».


Предисловие
Хотя история человечества написана трагедиями, ни одна из них не может сравниться с
Холокостом. Ужасы этого мрачного времени не имели себе равных ни по масштабам, ни по
существу. Депортационные поезда, лагеря смерти, газовые камеры, жестокое и
хладнокровное убийство нацистскими солдатами шести миллионов евреев ради
«окончательного решения» – все это будет вечно напоминать человеку о его
бесчеловечности, о его способности быть невероятно жестоким.
Когда над ничего не подозревающими европейскими евреями разразился гром
страшных преследований, так называемые «цивилизованные» народы Западного мира
стояли в стороне и молча наблюдали. Разрушился фундамент цивилизации – уважение к
человеческой жизни и достоинству, и на его место пришли бездеятельность и безразличие.
Соединенные Штаты Америки, – государство, основанное на принципах свободы и равенства
всех человеческих существ, – позволили этой великой идее пошатнуться. Америка
практически ничего не сделала для спасения жертв нацистов.
С моей точки зрения, почти каждый убитый еврей мог спастись, если бы правительства
Союзников вовремя предоставили убежище тем европейским евреям, которые жили в
странах, оккупированных гитлеровскими войсками. Их нежелание сделать это сегодня все
чаще называют «заговором молчания». Уильям Перл доказывает этот тезис, предоставив
серьезнейшее исследование и глубокий, вызывающий анализ фактов. Его книга, которую я
настоятельно рекомендую каждому американцу, подробно останавливается на печальной
странице истории, когда Америка и ее союзники решили взирать на страдания евреев сквозь
пальцы. Эта книга – большой вклад в литературное наследие, посвященное Холокосту. Она
помогает лучше понять уроки этой ужасной трагедии.
Сенатор Клэйборн Пелл, председатель
комитета Сената США по международным
отношениям.
***
Заговор – тайное соглашение, секретный сговор о совместных действиях против кого-
либо (в политических или иных целях). Большой современный толковый словарь русского
языка под ред. Ефремовой Т. Ф.
Заговор – соглашение между несколькими лицами для достижения преступной цели.
Словарь Брокгауза и Ефрона.
Заговор – необычное стечение тенденций, обстоятельств или явлений, как будто по
согласованному плану. Новый международный словарь английского языка Вебстера, А.
Мерриам Вебстер.

Глава 1
Заговор. Психосоциальный контекст
Пожалуй, ни одно современное историческое событие не изучено так тщательно, как
Холокост. Опубликованы сотни книг, монографий и статей, снято множество документальных
и художественных фильмов. В одной только Библиотеке Конгресса на тему Холокоста
содержится свыше 1300 предметов. Какой смысл в еще одной книге?
Если большинство работ освещают вопрос, что именно произошло, то информации о
том, как это могло произойти, крайне мало. Эти сведения рассеяны по крупицам, и чтобы
получить общую картину, нужно собрать их из множества различных источников. Таким
образом, важно не просто собрать как можно больше данных, а помочь читательской
аудитории сформировать общее представление о происшедшем.
Данная книга выполняет уникальную, принципиально новую задачу – объединить уже
известные сведения о Холокосте с совершенно новыми, прежде неизвестными. Сопоставляя,
сочетая и объединяя известные факты с новыми, книга постулирует принципиально иной
тезис. В результате читатель приходит к неумолимому выводу: имело место не просто
равнодушная безучастность, но осознанное действие. Серия заговоров среди отдельных
людей и правительств лишила жертв всякой возможности спастись.
Читатель обратит внимание на подробности участия в Холокосте таких стран, которые
традиционно не принято включать в исследования: Швейцария, Советский Союз, страны
Латинской Америки, а также Международный комитет красного креста. Все они также
проводили политику Холокоста.
Еще одно новшество данного труда – проведение связи между Холокостом и
современным международным терроризмом, в частности в идеологии, методах и
практике.
Холокост – важный компонент современной политической ситуации. Его основные
принципы и методы их применения живы и по сей день. Сегодня они угрожают не просто
населению одной или нескольких стран, но самой ткани современной цивилизации, самому
существованию мировых демократий.
Во многих отношениях нацизм и Холокост – две действующие модели современного
терроризма. Рассмотрим несколько основных фигур, сыгравших ключевую роль в драме
Холокоста.
Впервые Гитлер обратил на себя внимание общественности, когда начал призывать
совершать теракты против молодой германской республики. 5 августа 1921 года он создал
так называемые штурмовые отряды, единственной целью которых было терроризировать
политических оппонентов Гитлера. Пополнять эти группы было несложно, в них
рекрутировались многочисленные фанатики из «Добровольческого корпуса», действующего
по всей Германии. Это была ранняя террористическая организация, которая вскоре после
Первой мировой войны совершила множество убийств и актов саботажа против
новообразованной Германской республики. В период с 1919 по 1922 годы в
законопослушной Германии было совершено 370 политических убийств, включая убийство
министра иностранных дел Вальтера Ратенау1.
Герман Раушнинг в своем труде Gesprache mit Hitler (Цюрих, 1940) цитирует Гитлера:
«Жестокость впечатляет. Людей нужно хорошенько напугать. Они хотят чего-то бояться. Им
нужен кто-то, кто их напугает, кто-то, кому они смогут подчиниться с содроганием. Ты
никогда не замечал, что после перепалки на собрании именно те, кому досталось, первые
просят принять их в партию? Что за вздор ты несешь о насилии и как тебя шокируют пытки?
Именно этого хотят массы, они хотят ужасаться чему-то».
Снисходительность к самому Гитлеру после его неудачной попытки переворота и
усиление его общественной поддержки только укрепили его решимость покончить с
германской демократией. Она казалась ему духовно слабой, нежелающей защищать себя.
Генрих Гиммлер, второй по влиятельности человек после Гитлера, начал свою
политическую карьеру в Добровольческом корпусе. Затем он встал во главе германских
полицейских служб, включая Гестапо, где проводил ту же политику террора, которую
практиковал и ранее для дестабилизации молодой республики.
Мартин Борман был личным секретарем Гитлера и в силу этого также обладал
большим влиянием. Он тоже вышел из Добровольческого корпуса. В школе Борман убил
преподавателя, за что некоторое время провел в тюрьме по приговору веймарского
правительства.
Эрнст Рём, выходец из Добровольческого корпуса. Возглавлял штурмовые отряды СС,
но позже был убит по приказу Гитлера.
Рудольф Хесс, начальник лагеря смерти Освенцим. Будучи членом Добровольческого
корпуса, участвовал в жестоких политических убийствах, за что получил десять лет тюрьмы,
но через пять лет получил освобождение и вернулся к терроризму.
Генерал-лейтенант СС Теодор Эйке, первый национальный инспектор
концентрационных лагерей. Выходец из Добровольческого корпуса, в котором он был одним
их руководителей. Ему успешно удавалось уходить от ареста, за участие в террористической
деятельности он был заочно приговорен к смерти. До 1928 года скрывался в Италии, затем
вернулся в Германию и вступил в СС. Эйке известен как основатель бригады СС «Мертвая
голова», которая занималась охраной концлагерей. Отдельные подразделения этой бригады
участвовали в захвате стран, расположенных к востоку от Германии.
Преемником Эйке на посту национального инспектора концлагерей стал генерал-
майор СС Рихард Глюкс. Он также был членом Добровольческого корпуса до появления
нацистской партии. Примечательно, что, будучи начальником системы концлагерей, Глюкс
при этом считался добродушным и веселым человеком. Вот как его описывает в своей
автобиографии Рудольф Хесс: «(Он обладает) неиссякаемым рейнским чувством юмора,
умеет во всем увидеть смешную сторону. Самые серьезные вещи он заставлял звучать
комично, смеялся над ними». Эйхман [странно, речь идет о Глюксе, и вдруг ни с того ни с
сего Эйхман] сразу же стал членом и нацистской партии, и СС, поскольку во времена
Добровольческого корпуса он был еще слишком молод.
В этом «добродушии» и «неиссякаемом рейнском чувстве юмора» национального
инспектора концлагерей проявился еще один элемент идеологии, роднящий германский
нацизм и современный терроризм, – представление о том, что цель оправдывает любые,
даже самые варварские средства. Возьмем, к примеру, молодого американского моряка
Роберта Стэтхема, зверски убитого террористами в июне 1985 года. Его связали, сломали
ребра, ноги, коленные чашки, жестоко избили и затем застрелили в типичной манере СС –
выстрелом сзади в затылок. Похитившие его шииты выбросили его расчлененное тело в
бейрутском аэропорту, после чего, как сообщается, убийца рассмеялся – вот уж правда,
неиссякаемое чувство юмора.
Нацизм и современный терроризм похожи еще в одном отношении. Стремясь к
мировому господству, нацизм активно эксплуатировал тему антисемитизма. Ненависть к
евреям была для нацистов предисловием к другим теориям, способом привлечь
сторонников и деморализовать порабощаемые народы. Сегодняшние террористы
используют эти же самые средства для рекламы своих политических целей. Ставится задача
расколоть ряды жертв и извратить их систему ценностей. Террористам важно вызвать
сочувствие – и часто они его получают. Добровольческий корпус заявлял, что борется ради
высокой и справедливой цели – права на самооборону, которое было у всех стран, кроме
Германии. Условия Версальского мирного договора, предполагающие разоружение
Германии, объявлялись «нравственно ошибочными». Немецкие милитаристы тайно
осуществляли перевооружение, и мы знаем, что произошло, как только Германия осознала,
что у нее достаточно оружия для начала новой войны. Нынешние террористы тоже всеми
силами стараются выставить себя униженными и оскорбленными, скрывая под этой маской
настоящее лицо жестокости, агрессии и жажды мирового господства.
Точка зрения, что самые страшные поступки могут найти оправдание и даже
санкционированы самим Богом, – еще одна общая черта современного терроризма и
Холокоста. Организаторы последних терактов утверждали, что исполняют волю Аллаха:
джихад (священная война), «Хезболла» (партия Бога) и т. д. Гитлер тоже не раз утверждал,
что выполняет волю Бога. В частности, о Холокосте он сказал: «Уничтожая евреев, я
выполняю волю Бога».
Современные террористы вооружены не только пулеметами. У них есть ракеты,
противотанковые гранатометы, мощная взрывчатка. Обретение террористами ядерного
оружия лишь вопрос времени. Способов для этого достаточно: украсть, подкупить
должностных лиц, напрямую получить от тех стран, которым терроризм выгоден. Однажды
власти могут получить сообщение, что в Нью-Йорке, Вашингтоне, Чикаго, Лос-Анджелесе или
любом другом крупном городе спрятаны грузовики со взрывчаткой, и если мы не хотим,
чтобы они взорвались, нужно выполнить такие-то и такие-то требования. Тогда окажется, что
все наши попытки обезопасить страну с помощью современных ракет, самолетов,
авианосцев и ядерных субмарин оказались тщетными.
Вот почему так важна и актуальна книга наподобие этой, которая объяснит читателю,
что без участия и поддержки широкого ряда стран Холокост был бы невозможен. Особенно
это актуально в свете того, что международная политика все больше переплетается с
терроризмом.
Многое из того, что мы знаем о Холокосте, известно по документам судов над
нацистскими преступниками. Общий объем этих документов измеряется десятками тысяч
страниц. Следователи, обвинители и защитники часто представляли данные в виде удобных
резюме фактов и выводов, которые затем зачитывались в ходе процесса.
История изучения Холокоста выявляет одну интересную особенность. Первые
серьезные труды на эту тему были изданы в 1953 и 1961 годах: это были, соответственно,
Окончательное решение (Gerald Reitlinger, The Final Solution) и Уничтожение европейских
евреев (R. Hilberg, The Destruction of the European Jews). Вскоре стали выходить все новые и
новые труды. Однако у всех исследований тех лет есть одна особенность: они отталкиваются
в основном от материала судов, в силу чего описывают только преступления самих немцев и
их сообщников. Вопрос об ответственности других стран если и ставился, то крайне редко.
Считалось само собой разумеющимся, что во всем виноваты только немцы: в конце концов,
это они разработали план Холокоста и привели его в исполнение. Чтобы отойти от этой точки
зрения и начать рассматривать Холокост как следствие множества различных факторов,
потребовалось время. Непросто было даже сказать об этом.
Затем стали появляться книги, описывающие роль других стран, не сделавших
достаточно для спасения жертв нацистов2. При всех достоинствах этих книг у них есть один
общий недостаток: все они сосредоточивают свое внимание на какой-то одной области или
проблеме, на которую обычно указывает заголовок.
Прошло целое поколение, прежде чем появилось осознание, что в «окончательном
решении еврейского вопроса» принимало участие несколько народов, а Германия была
вовсе не единственным инициатором ужасов Холокоста. Факт в том, что бóльшая часть
«цивилизованного» мира закрыла двери перед отчаявшимися жертвами, причем именно
тогда, когда шансы спасти их были еще высоки. Это полностью подтверждено документами
этих стран. Сегодня настало время сделать следующий шаг – признать, что масса
исторических данных неумолимо свидетельствуют: речь идет не просто о небрежности,
безразличии, незнании или каких-то иных обычных в таких ситуациях оправданиях, которые
позволили осуществиться германскому «решению». Собранные в этой книге факты
красноречиво свидетельствуют о существовании заговора между Союзниками (и
некоторыми другими странами и организациям) с целью не позволить миллионам спастись
от нацистской машины смерти.
Те, от кого зависело спасение невинных жертв, осознанно сделали ровно обратное – не
позволили осуществиться ни одной серьезной операции по спасению. Это были
намеренные, согласованные действия по недопущению спасательных операций.
Предпринимали эти действия как отдельные властные фигуры, так и целые правительства.
Все это в совокупности де-факто означает сотрудничество, соучастие и сговор с германскими
властями в осуществлении геноцида.
Сложно поверить в грандиозность целей, которые ставили немцы. Еще сложнее
принять, что мир «не смог» спасти их жертв. Кажется невероятным, что эта неспособность
была не простым бездействием, но осознанным и часто плохо скрываемым действием в
поддержку германских планов. Однако в пользу этого вывода молчаливо свидетельствует
множество документов.
В качестве примера такого заговора приведем соглашение, существовавшее между
Германией и Швейцарией – страной, которую принято считать эталоном гуманитарных
принципов.
24 июня 1938 года начальник федеральной полиции Швейцарии доктор Генрих
Ротмунд сообщил германской дипломатической миссии в Берне, что необходимо
предпринять шаги против «засилья» в Швейцарии венских евреев. Он заверил германского
министра, что Швейцарии евреи так же не нужны, как и Германии3.
10 августа швейцарский посол в Германии позвонил в берлинский офис главы отдела по
политическим вопросам Министерства иностранных дел Германии. Он сообщил, что число
въезжающих в Швейцарию евреев достигло «чрезвычайных размеров», что только за один
день в Базель прибыло 47 евреев и что швейцарское правительство твердо намерено не
допустить верьюдунг (евреефикации – слово прямо из словаря нацистов) своей страны. При
этом он потребовал остановить безвизовый (на тот момент) въезд немцев в Швейцарию4.
Однако было одно условие, при котором Швейцария соглашалась отказаться от этого
требования: немцы должны были четко пометить паспорта всех евреев (а не только тех, кто
едет в Швейцарию), так чтобы их можно было сразу же опознать. 29 сентября 1938 года
Швейцария и Германия заключили официальное соглашение, по которому Германия
обязалась пометить паспорта всех своих евреев вне зависимости от их намерения
отправиться в Швейцарию. В паспортах всех евреев рядом с именем была поставлена
большая, размером три сантиметра, красная буква «J».
Через несколько дней, 4 октября, швейцарский Бундесрат после непродолжительных
дебатов ратифицировал это соглашение, и 11 ноября стороны обменялись копиями
документа. Так появился печально известный еврейский паспорт, многократно усложнивший
евреям задачу пересечения границы какой бы то ни было страны.
Существует множество свидетельств о заговорах, которые заперли евреев в
контролируемых Германией странах, как в бочке. Мы начали с этого примера потому, что
Швейцария веками считалась уникальным местом убежища для жертв гонений всех видов.
Из всех стран Швейцария была последней, которую можно было заподозрить в сговоре с
нацистской Германией, решившей истребить целый народ.
То, что вопрос вины мирового сообщества в Холокосте первое время не изучался,
частично объясняется недопониманием ранних германских планов об «окончательном
решении еврейского вопроса». Снова и снова выжившим задают один и тот же вопрос: «Как
вам удалось спастись?» Сама формулировка этого вопроса выдает колоссальное
недопонимание исторического контекста Холокоста. За исключением самых последних лет
нацистского режима вопрос стоял не в том, как спастись, а куда идти.
Сами немцы не просто были готовы, они весьма желали избавиться от евреев на своих
территориях. К массовым убийствам привели два фактора: стремление немцев сделать
Европу юденрайн (чистой, или свободной, от евреев) и отказ остального мира спасти их,
когда это еще можно было сделать. Поскольку решение избавить Европу от евреев было
окончательным и бесповоротным, отказ мира принять более-менее существенное число
евреев автоматически привел к смертному приговору последним. Немцы все снова и снова
показывали миру, что ничто не остановит их в стремлении избавить Европу от всех евреев.
Кульминацией этого процесса стал общенациональный погром 9–10 ноября 1938 года,
вошедший в историю под названием Хрустальная ночь. Мир же не только отказался впустить
жертв, но постоянно ужесточал иммиграционную политику, в чем особенно «отличились»
США и Великобритания. Эти страны четко дали понять, что их не интересует судьба
миллионов евреев. После этого окончательное истребление со всей его чудовищной
эффективностью было лишь делом техники.
Конечно, никто не собирается преуменьшать вину немцев. Однако после прихода к
власти Гитлера его партия восемь лет проводила программу эмиграции – более чем
достаточно, чтобы мир понял, что может произойти при ее невыполнении. Между 1938 и
1940 годами тысячи беженцев садились на корабли и лодки под нацистскими флагами и по
реке Дунай переправлялись через Чехословакию, Венгрию, Югославию, Болгарию и
Румынию в Черное море, где пересаживались на морские суда и отправлялись в Палестину.
Это можно было сделать только нелегально, поскольку Великобритания заблокировала
въезд в Святую землю.
Наконец, когда ситуация стала предельно очевидной, Союзники организовали
международную конференцию для обсуждения судьбы беженцев. Эта конференция
получила название Эвианской, она проходила с 6 по 15 июля 1938 года, в ней приняли
участие 32 страны. Это мероприятия привлекло внимание как самих беженцев, – потому что
их судьба в прямом смысле слова зависела от его решений, так и германского Верховного
командования, – потому что конференция должна была ответить на вопрос, что мир готов
сделать для спасения жертв нацистов. И ответ был дан: ничего.
Конференцию, которая могла стать лучом надежды для миллионов, организовали
американцы и англичане. И они же сделали все возможное для ее полного провала.
После Эвианской конференции немцы сделали так, чтобы мир наконец осознал
окончательность и бесповоротность их планов. Мы уже упоминали Хрустальную ночь. Далее,
Гитлер лично выступил в Рейхстаге – это было 30 января 1939 года, в юбилей его прихода к
власти, – и заявил, что в случае войны (а тогда война уже считалась неизбежной)
«произойдет истребление еврейской расы в Европе». Это заявление было продублировано в
циркулярном письме, которое уже на следующий день, 31 января, Министерство
иностранных дел телеграфировало во все иностранные представительства Германии. В этом
письме евреи обвинялись в нежелании эмигрировать. В частности, в нем говорилось: «Таким
образом, Германия сама возьмет на себя инициативу с целью определить методы, средства и
направление для эмиграции евреев из Германии». Что это было за «направление», сам
фюрер четко объявил за день до этого6.
Немцы были настолько уверены, что Хрустальная ночь заставит мир открыть двери, что
даже приготовились выпустить из концлагерей тех евреев, кому удалось получить визу – в
любую страну. Через четыре дня после Хрустальной ночи, 14 ноября 1938 года, генерал СС
Рейнхард Гейдрих, национальный командир Гестапо, послал срочную телеграмму в
Инспекторат концлагерей, а также лично начальнику каждого концлагеря, в которой
приказывал отпустить тех евреев, которые могли эмигрировать в течение трех недель7.
Как цивилизованный мир отреагировал на вероятность истребления евреев в случае
невозможности эмигрировать? Только еще больше ужесточил иммиграционные
ограничения. Приведем еще один пример коллективного саботажа усилий по спасению,
имевший место сразу же после Хрустальной ночи и упомянутых официальных объявлений.
Этот пример снова показывает, что эти решения носили осознанный, организованный
характер, что это было не просто бездействие, но заговор лиц и правительств, результатом
которого стало почти полное выполнение программы геноцида. На этот раз мы перенесемся
на другую сторону Атлантики.
Узнав о событиях Хрустальной ночи, 9 февраля 1939 года сенатор Нью-Йорка Роберт
Вагнер и представитель Массачусетса Эдит Роджерс представили в Конгресс идентичные
законопроекты, по которым США должны были принять десять тысяч детей-беженцев в 1939
году и еще десять тысяч в 1940-м. Речь шла о детях до 14 лет. Чтобы закон не опротестовали
профсоюзы, предлагалось запретить детям работать: они просто должны были переждать
неспокойные времена и затем вернуться к своим родителям. Перемещение и расселение
детей должна была взять на себя организация «Комитет американских квакеров на службе
общества», которая предложила свои услуги добровольно. Спустя 24 часа после
обнародования этого плана четыре тысячи американских семей предложили свои дома для
детей-беженцев: радиостанции и газеты буквально захлебнулись в потоке писем от
желающих помочь.
Однако группа изоляционистов и антисемитов решила сделать все, чтобы не допустить
принятие этого законопроекта. К апрелю, когда должны были начаться слушания по
законопроекту, против него выступили тридцать «патриотических организаций», именующих
себя Союзными патриотическими обществами8 во главе с президентом Фрэнсисом Х.
Кинникатом. В эту группу входили такие организации как Ветераны иностранных войн,
Американский легион, Общество потомков «Мэйфлауэра», Дочери американской
революции, Альянс дня Господня Соединенных Штатов, Дочери конфедерации и ряд других.
Кинникат высказался довольно откровенно: «Это всего лишь часть тенденции,
уводящей нас обратно к временам, когда мы были наводнены иностранцами, пытавшимися
управлять страной по другим принципам, нежели установленные нашими отцами… Строго
говоря, это вовсе не закон о беженцах, ибо по существу закона большинство тех, кого мы
впустим, относятся к еврейской расе». Противники закона предприняли немало усилий,
чтобы не допустить его принятия. Не обошлось без серьезного лоббирования. Полковник
Джон Тэйлор от Американского легиона лоббировал против этого закона и за другой закон,
от сенатора Северной Каролины Роберта Рэйнолдса, по которому вообще вся иммиграция в
США должна быть приостановлена на десять лет. Госпожа Аньес Уотерс от организации
«Вдовы ветеранов Первой мировой войны» заявила, что в случае принятия законопроекта
США «не смогут гарантировать нашим детям их конституционные права на жизнь, свободу и
достижение счастья… если эта страна собирается стать мусорной свалкой для преследуемых
меньшинств Европы. Эти беженцы… никогда не станут лояльными американцами».
Ввиду успешности лоббирования против закона его сторонники возложили надежды на
веское слово президента. Представительница Конгресса от Нью-Йорка по фамилии О'Дэй
написала Рузвельту письмо, в котором попросила поддержать законопроект. Однако
президент отказался участвовать в проекте, против которого выступили не только многие
республиканцы, но также, и весьма яростно, демократы южных штатов. На поле письма
О'Дэй стоит пометка, сделанная лично Рузвельтом: «Архив – не реагировать»9.
В Вашингтоне больше вопросов обсуждается на дипломатических коктейльных
вечеринках, чем на официальных встречах. Господин Пьерпойнт Моффат, руководитель
Отдела по делам Европы Госдепартамента США, в своем дневнике лучше, чем в любом
официальном документе, объясняет, какие соображения двигали противниками операции
по спасению. Сейчас этот дневник находится в Национальном архиве. Там упоминается, что
госпожа Хугелинг, жена всемогущего комиссара по иммиграции, сказала: «Проблема с
законопроектом Вагнера – Роджерс в том, что 20 тысяч детей очень скоро вырастут в 20
тысяч мерзких взрослых»10.
Итак, закон принят не был, заговор антисемитов и изоляционистов удался, и дети
никогда не выросли – ни в каких взрослых.
Это было в начале 1939 года. Пять лет и три миллиона мертвых евреев спустя, когда
огонь, пожиравший европейское еврейство, разгорелся в полную силу, его раздували ветры с
обоих берегов Атлантического океана. Немцы пополнили свой арсенал смертельных
инструментов новейшими научными теориями и промышленными методиками. Другие
страны, в которых могли бы спастись их жертвы, потуже заперли замки, чтобы фабрики
смерти как можно дольше работали на полную силу. Приведем последний в этой главе
пример того, что мы называем заговором.
В планы спасения было посвящено Казначейство США, управлявшее иностранными
фондами. К концу 1943 года служащие Казначейства начали подозревать, что
Госдепартамент препятствует планам спасения. Тогда секретарь казначейства Генри
Моргентау младший попросил главного советника Рандолфа Пола прояснить ситуацию и
составить по ней подробный отчет. Пол взял себе в помощники своего ассистента, главного
советника Джосию Е. Дюбуа младшего. Поскольку вопрос был непростым и довольно
деликатным, пришлось привлечь еще одного высокопоставленного чиновника, Джона Пеле
из отдела иностранных фондов. То, что им удалось выяснить, было настолько
компрометирующим, что Полу, адвокату и главному юристу казначейства, было непросто
поставить свою подпись под отчетом. Однако он это сделал.
Отчет занимает восемнадцать страниц, он подготовлен тремя высокопоставленными
государственными чиновниками, все протестанты по вероисповеданию. Он озаглавлен
следующим образом: «Отчет секретарю о согласии Правительства с убийством евреев». Его
выводы говорят сами за себя:
«Эти чиновники Государственного департамента виновны в следующем:
1. Они не только не использовали находящиеся в их распоряжении средства
Правительства для спасения евреев от Гитлера, но дошли до того, что использовали эти
правительственные средства для предотвращения спасения этих евреев.
2. Они не только не стали сотрудничать с частными организациями в работе этих
организаций над их собственными программами, но предприняли шаги, чтобы
воспрепятствовать исполнению этих программ.
3. Они не только не организовали сбор информации о планах Гитлера по истреблению
евреев Европы, но в своих официальных должностях дошли до того, что тайно попытались
остановить сбор информации об убийстве еврейского населения Европы.
4. Они попытались скрыть свою вину:
а) утаивая и представляя ситуацию в неверном свете;
б) давая ложные и вводящие в заблуждение объяснения своей неспособности
действовать и своим попыткам помешать действиям;
в) делая ложные и вводящие в заблуждение заявления о «действиях», которые они
предприняли на данный момент»11.
Последствия этого отчета мы обсудим в другой главе. Ясно, что события Холокоста
нужно рассматривать в том социологическом и психологическом контексте, в котором они
произошли. Исследуя историческую обстановку тех дней, мы видим, что рождение и
кульминация Холокоста стали возможны благодаря действию двух факторов. Первым из них
является глубоко укорененный в сознании мирового сообщества антисемитизм, который,
начавшись незадолго до Первой мировой войны, вскоре после нее привел к краху известной
на то время системы ценностей. Вторым фактором стало желание получить простые ответы в
постоянно деградирующем мире. Холокост стал тем взрывом, в котором разрушились все
ценности человеческого общества.
Ни одна человеческая черта не принесла миру столько горя и разрушений, как
ненависть одной группы к другой, особенно на религиозной, расовой и национальной почве.
С того самого дня, когда одна группа первобытных людей впервые подняла руку на другую,
ненависть к «другим» собирает бесконечную дань жизней и имущества, лишая человечества
возможности радоваться гармоничной, мирной жизни.
Антисемитизм является самой древней и сильной формой ненависти в мире.
Изучением природы и причин этого феномена занималось множество историков,
социологов, теологов и психологов. Мы не сможем в рамках этой книги уделить подробное
внимание этой проблеме, да и в любом случае она выходит за пределы очерченной темы.
Однако чтобы как следует понять сущность германского Окончательного решения, придется
уделить этому вопросу некоторое внимание.
У антисемитизма выделяют четыре источника: теологический, психологический,
социологический и экономический. Представляется, что эти четыре группы факторов
объясняют и происхождение антисемитизма, и его упорное нежелание сходить с мировой
сцены даже в эпоху якобы постоянно прогрессирующего просвещения. Конечно, ни один
фактор не действует в отрыве от остальных, и в ряде случаев они образуют между собой
довольно сложные переплетения.
Мы полагаем, что один из факторов – психологический – часто недооценивается. Речь
идет о потребности первобытного человека в различении того, что для него хорошо, а что –
плохо. Одних животных держать при себе было хорошо, других – плохо или опасно. Бросить
камень себе на ногу – плохо, бросить его во врага, будь-то человек или животное, – хорошо.
11 National Archives, Morgenthau Diaries 668II 240-1, 692/25, 287–92, 693/82–91, 188–229, цитата по Wyman, The
Abandonment of the Jews, p. 382. Подробности см. в 3-й главе настоящей книги.
Очевидно, что все, на что человек не мог повлиять, приписывалось
сверхъестественным силам. Если происходило что-то хорошее, за это «отвечали» добрые
духи или боги, плохие события и катастрофы приписывались злым силам.
Именно этот процесс, только на более высоком уровне, нашел отражение в западном
мире во время распространения христианства. Внезапный всплеск религиозного чувства
вызвал необходимость в злой силе, в дьяволе, угрожающем всему доброму. Исторические
процессы, сопровождавшие ранние годы становления христианства, наделили евреев
дьявольским образом противников Бога, и эту роль евреи выполняют уже два тысячелетия.
Везде, куда проникало христианство, менталитет его сторонников воспринимал именно
такой образ еврея.
Чтобы понять природу этих процессов, достаточно вспомнить историю. Самая ранняя
церковь была против антиеврейских настроений. В своем Послании римлянам апостол Павел
говорит: «Они любимы ради их предков»12, «Я сам израильтянин, потомок Авраама, член
племени Вениамина»13. Однако дальнейшие события привели к тому, что церковь начала
удаляться от еврейской нации, из которой вышла и членом которой был сам Христос.
Большую роль в этом отношении сыграло влияние Рима. Во времена Христа Римская
Империя включала в себя практически весь цивилизованный мир, как он представлялся на
то время. В древнем Израиле римская власть никогда не признавалась, восстания и бунты
следовали один за другим. По римскому закону подозреваемых в восстании ждала та же
участь, что и обычных преступников, – распятие. После распятия Христа роль римлян в этом
страшном деянии была значительно приуменьшена, что нашло отражение в появившихся
впоследствии Евангелиях. В промежуток времени между казнью Христа и написанием
Евангелий произошел еще один еврейский бунт против римского ига, в котором обе стороны
проявили необычайную жестокость. Поскольку евреи стали объектом всеобщей ненависти,
ранние христианские «отцы» совершенно оправданно решили как можно дальше
дистанцироваться от своих предков. Если учесть, что христиане старались обратить в новую
веру самих римлян, то окончательное отмежевание от еврейства было практически
предрешено.
Так первобытный страх человека перед стихиями природы, которые он приписывал
добрым или злым силам, стал определяющим фактором в развитии ненависти к евреям.
Раннее христианство проводит четкую разницу между силами добра и зла. Поскольку
Христос представлял добро, христиане также поместили себя на эту сторону. Зло было
«зарезервировано» для неверующих, особенно тех из них, кто не принял Иисуса в качестве
Мессии, – евреев.
Для усиления этой мысли и укрепления веры ранние христиане объявили евреев
воплощением зла и легионом дьявола. Это была эпоха религиозного брожения, которое
подпитывали отчаяние, неуверенность в завтрашнем дне и жизненные неурядицы. За
период в двести лет до и после Христа было несколько десятков самопровозглашенных
мессий. Все это вызвало необходимость в земном козле отпущения. Христос предложил
надежду в кажущемся безнадежным мире, однако после его казни зло из мира не исчезло, и
это нужно было как-то объяснить. Представлений о дьяволе было недостаточно, поскольку
он был чем-то абстрактным. Зато если в роли дьявола представить земную группу людей,
можно одновременно и показать видимость борьбы со злом, и наказать отверженную
группу, которую можно безнаказанно грабить и убивать во имя Бога. При этом члены этой
группы должны в полной мере осознать всю ошибочность избранного пути. Кроме того, так
решалась задача размежевания христианства и иудаизма, без чего невозможно было
приступить к обращению других народов.
Эти положения разделяли самые видные проповедники христианства, в учениях
которых красной нитью проходит призыв ненавидеть и убивать евреев. Антиеврейские
настроения проповедовались с тысяч кафедр, порождая мифы и легенды, многие из которых
дожили до наших дней. Считалось, что поскольку евреи убили Христа, этим они навлекли на
себя вечное проклятие. Они стали противниками Бога, воплощением дьявола и сатаны.
Одним из наиболее яростных гонителей евреев был Иоанн Златоуст (347–407), Отец
церкви и патриарх Константинополя. Он был одаренным оратором и писателем, что
помогало ему с легкостью формировать общественное мнение. Его псевдоним красноречиво
свидетельствует о том уважении, которым он пользовался среди современников. В 438 году
Иоанн Златоуст был причислен к лику святых.
Иоанн пишет о евреях: «(Они) чума вселенной… владение дьявола… Они убивают и
калечат друг друга… Они убивают собственное потомство и отдают себя в жертву дьяволу».
Синагогу он описывал как «склад» и дом дьявола. Поскольку, с точки зрения Иоанна, они
убили Христа, они никогда не смогут искупить этот грех. Если христианин дружит с евреем,
он «танцует с дьяволом». Евреев «надлежит убивать».
Взгляды Иоанна Златоуста были положены в основу образовательных программ
католических семинарий. В то время римская и греческая системы образования постепенно
сходили со сцены, уступая место системе церковной, которая фактически монополизировала
образование. Христианство распространялось по Европе очень быстро, а с ним и
антисемитизм. Чем мрачнее было Средневековье, тем мрачнее становилась жизнь евреев.
Один из самых страшных мифов о евреях гласил, что они используют в приготовлении
пасхальных лепешек (маца) кровь христиан. Уже одного этого мифа, замешанного на
примитивных сатанинских элементах, часто было достаточно, чтобы поднять население
против евреев, особенно на фоне непростого контекста еврейского праздника Пасхи. Снова и
снова, весь период Средних веков и практически до наших дней, по Европе проносились
ветры антисемитизма, ненависти и убийств.
Приведем несколько примеров. В 1475 году в итальянском городе Трент пропал
мальчик. Это произошло в день Великого поста сразу же после проповеди, которую произнес
фанатичный францисканский монах Бернардино де Фельтре. В ней он живо описал
страдания Христа и объявил, что евреи должны пострадать за свои грехи, что скоро станет
очевидно. Скоро было обнаружено тело пропавшего мальчика. Все члены еврейской
общины вплоть до женщин и детей были арестованы по обвинению в ритуальном убийстве.
Через пятнадцать дней пыток семнадцать из них «признались» в содеянном преступлении.
Один еврей умер в тюрьме, шестеро были сожжены на столбе в ходе праздничной
церемонии. Двое обратились в христианство, чем заработали право умереть менее
мучительно – через удушение14.
Похожая история случилась во французском городе Труа, где в 1171 году по тому же
клеветническому обвинению о маце из крови сожгли на столбе тринадцать евреев. В
Линкольне (Англия) в 1235 году таким образом погибли восемнадцать евреев, в Фулде
(Германия) в 1235-м – еще четверо, и так далее, и так далее.
Когда подобных случаев стало слишком много, особенно в Германии и Франции, папы
Григорий IX и Иннокентий IV решили публично опровергнуть миф о кровавой маце, однако к
тому времени он уже настолько глубоко укоренился в сознании христианских масс, что
заявления пап не возымели должного эффекта. Суды за ритуальное убийство происходили
все чаще и чаще, особенно в Восточной Европе – в Польше и России. В 1759 году папа
Климент XIV твердо решил искоренить этот миф, однако подобные суды продолжались
вплоть до девятнадцатого (Венгрия и Россия) и даже двадцатого века (Австрия). В последнем
14 Погибший мальчик по имени Симон был причислен церковью к лику блаженных, но в 1965 году это
решение было отменено.
случае сельский суд приговорил еврея к смерти, но император смягчил наказание, заменив
его на несколько лет тюрьмы.
Десятки тысяч евреев погибло во время крестовых походов, когда крестоносцы по пути
в Святую землю практиковались в боевых искусствах на беззащитных евреях. Когда Европу
захлестнула эпидемия чумы, в этом тоже обвинили евреев – и опять тысячи жертв. Тогда
считалось, что евреи заразили колодцы, дабы уменьшить численность христианского
населения и установить в мире власть Сатаны и евреев. Интересно отметить, что эта идея
снова звучит в так называемых протоколах сионских мудрецов – антисемитской легенде
девятнадцатого века.
С началом протестантизма и Реформации ситуация существенно не изменилась.
Мартин Лютер так и не избавился от мифологического образа еврея как земного
представителя Сатаны. Он опубликовал и распространил несколько антисемитских
памфлетов, в одном из которых15 изложил свое отношение к евреям в виде девяти пунктов. В
частности, речь шла о следующем: «1… Их синагоги и церкви следует сжигать. 2. Их дома
следует также разрушать и уничтожать. 3. Их следует лишать молитвенных книг и Талмудов.
4. Их раввинам нужно запретить учить под страхом смерти…» И далее в том же духе.
Теологический фактор сыграл первостепенную, но не единственную роль в развитии
антисемитизма. Имели место и экономические соображения. Начиная со средневековья и
вплоть до наших дней евреям было запрещено заниматься большинством профессий. Им
нельзя было владеть землей и вступать в гильдии, без которых было невозможно вести
экономическую жизнь. Впрочем, одно занятие было словно специально зарезервировано
для евреев. Церковь запрещала своей пастве давать в долг под проценты, но европейская
экономика достигла того уровня развития, когда стала актуальной потребность в кредитных
ресурсах. Именно евреи и взяли на себя функции ростовщиков. Ростовщиков никто не любит,
и эта профессия идеально подходила для образа еврея как орудия дьявола.
В конце девятнадцатого – начале двадцатого века появились исследования,
объясняющие природу антисемитизма с национальной и расовой точек зрения.
Национальная социалистическая теория антисемитизма основана на принципе расы. Однако
при ближайшем рассмотрении мы не найдем в ней ничего принципиально нового.
Антисемитизм всегда был направлен против всего еврейского народа (или расы, если
угодно), однако главная причина всегда коренилась в образе еврея как агента дьявола. Так
человек удовлетворял свою потребность в различении добра и зла. Сложные аспекты
межнациональных отношений были отброшены и заменены примитивной схемой «хорошие
парни – плохие парни». Если о национальности или расе и говорилось, то только с целью
объяснить, почему антисемитами становились совершенно нерелигиозные люди.
Сегодня христианское духовенство все чаще признает, что христианское учение
сыграло огромную роль в подготовке почвы для Холокоста. Не зря Джон Бейкер, один из
ведущих теологов Англиканской церкви и епископ Солсбери, в своей статье Расизм и Библия
пишет: «Христианство несет главную ответственность за нацистский геноцид, а также за
более ранние погромы в России. Антииудаизм возник не как расизм, но он превратился в
расизм в союзе с культурными силами». Бейкер утверждает, что учения Нового Завета
подверглись искажению и это искажение нужно удалить. По его словам, христианство на
заре своей истории «извергло» антисемитизм16.
Еще один источник антисемитизма более позднего происхождения. Речь идет об
историческом подлоге, совершенном специально для «обмирщения» антисемитизма,
устранения его религиозной составляющей. Французский писатель Морис Жоли написал
политический памфлет в адрес Наполеона III, в котором приписал последнему планы
завоевания мирового господства. Затем другой французский автор переработал этот текст,
заменив Наполеона на другого злодея – собирательный образ еврея. Имя этого автора
неизвестно, однако установлено, что он работал на российскую тайную полицию. Он
добавил в текст ряд специфических еврейских элементов и заявлений, судя по которым
евреи якобы планировали поработить мир под покровом демократических реформ. В
результате получился якобы протокол секретного совещания еврейских лидеров,
обсуждающих планы мирового господства. Автор назвал свою подделку «Мудрецы Сиона.
Протоколы ученых мужей». Известно, что этот текст показывали российскому царю Николаю
II как аргумент против демократии, поскольку за ней якобы стоят евреи. При всей своей
впечатлительности и антисемитизме царь, тем не менее, знал, что это подделка; на поле
рукописи он написал: «Достойное дело не защищают недостойными способами».
Для нашего повествования интересно то, что впервые опубликовали эту подделку
именно члены немецкого Добровольческого корпуса. Впрочем, отдельные ее копии ходили
по рукам уже в период Гражданской войны в России. С помощью Протоколов бойцы с
коммунизмом хотели показать, что идея демократии, за которую выступали большевики,
есть не более чем еврейская выдумка. В Германии Добровольческий корпус распространял
переведенную версию Протоколов, после чего они оказались в США, где в 1927 году нашли
преданного сторонника в лице Генри Форда. Для нацистов Протоколы были стандартным
способом сеять семена недоверия и разобщенности в завоеванных странах. Хотя сам факт
Холокоста опровергает миф о существовании мировой еврейской власти, Протоколы все же
сыграли огромную роль в становлении антисемитизма. В Советском Союзе были напечатаны
и распространены десятки тысяч копий этого текста, его постоянно цитировали советские
газеты. Использовали его и арабские страны, чтобы подстрекать против евреев свое
собственное население и другие государства.
Примечательно, что на Востоке никогда не существовало антисемитизма в том виде,
как он известен в христианских странах. Если евреям и приходилось сталкиваться с
враждебностью, то это были обычные проявления ксенофобии. Так, японцы познакомились
с Протоколами сионских мудрецов перед Второй мировой войной. Поверив в подлинность
документа, они решили, что евреи действительно представляют мощную тайную мировую
силу, и решили заручиться их дружбой и поддержкой. Однако, видя полную беспомощность
евреев перед лицом немецких палачей, японцы скоро поняли, что памфлет не может быть
подлинным. Поэтому Япония впустила в Шанхай (тогда под управлением Японии) 25 тысяч
еврейских беженцев, в основном из Германии. До начала дружбы с Германией японцы даже
хотели подружиться с евреями.
Иными словами, все было готово для трагедии масштабов Холокоста. Человеческая
потребность в отделении черного от белого, Бога от дьявола, в сочетании с примитивной
жаждой ненавидеть и разрушать высвободила огромную силу, обрушившуюся на евреев.
Тот факт, что вспышки антисемитизма были и до Холокоста, не означает, что Холокост
был просто-напросто бóльшим по масштабу и лучшим по организации, но рядовым
явлением. (Слово «холокост» единственного рода, образовано от греческих корней холос –
«полный» и кост – «сжигание»*). В целом ряде аспектов Холокост стал уникальным
событием, непохожим на другие акты массовых убийств. Есть только один Холокост.
Трагедия, постигшая армян от рук турок в 1915–1922 годах, массовое убийство цыган во
Вторую мировую войну, зверское убийство американцами камбоджийцев при отступлении
из Юго-Восточной Азии – все это в высшей мере ужасно, однако по причинам, которые мы
обсудим ниже, эти события не сравнимы с Холокостом.
Существует по меньшей мере пять факторов, выделяющих Холокост на фоне других
* Библейский термин, буквально означающий «сжигание целиком». Традиционный русский эквивалент –
«всесожжение». Этим словом обозначался один из видов животных жертвоприношений. – Прим. пер.
19
случаев массовых репрессий и геноцида: 1) цель; 2) организация; 3) расположение; 4)
результаты; 5) международное сотрудничество.
Целью было полное уничтожение еврейского народа: мужчин, женщин и детей, где бы
они ни жили. Например, цыган тоже постигла ужасающая катастрофа: из примерно
миллиона цыган, живших на контролируемых Германией территориях, погибло 250 тысяч, в
основном в Освенциме. Однако, во-первых, три четверти остались живы, во-вторых, никогда
не ставилась цель убить всех цыган. Немцы различали между цыганами, жившими в
Германии веками, и иммигрантами из других стран, между полезными членами общества и
антиобщественными бродягами. Цыгане, жившие в Германии с пятнадцатого века, считались
коренными немцами. К ним относились как к полноценным гражданам, они могли
пользоваться защитой германских законов. Преследовали и убивали только тех цыган,
которые считались асоциальными и «бесполезными». Даже в 1943 году Гиммлер освободил
от репрессий многих восточноевропейских цыган, которые не вели кочевой образ жизни и
занимались полезными профессиями.
В противоположность этому, евреев убивали всех и каждого. Не делалось исключений
ни для кого: ни для ветеранов Первой мировой войны с массой почетных наград, ни для
потомков германских евреев, ведущих свою родословную от эпохи римлян. Смягчающие
обстоятельства не предусматривались. Евреев убивали не за то, что они сделали или не
сделали, но лишь за то, кем они были.
Армяне понесли чудовищные потери от рук турок. В бойне участвовала не только
армия, но и толпы горожан. Это был правительственный сговор, однако не существовало
целенаправленной государственной программы убийства всех армян, где бы они не жили.
Вспомним, что в списке печально известной Ванзейской конференции17 значились имена
евреев всего мира, вплоть до Великобритании, США и Латинской Америки.
Холокост не имеет прецедентов по масштабу и уровню организации. Важно отметить,
что Холокост вовсе не был побочным продуктом войны. Он был спланирован и запущен до
начала Второй мировой войны и вне всякой связи с ней. Более того, он существенно
затруднил военные действия, так как отнял существенную часть трудовых кадров. Были даже
созданы специальные воинские подразделения – «айнзацгруппы», занимавшиеся
исключительно убийством евреев. Когда армии критически не хватало топлива и
транспортных средств, сотни грузовиков везли евреев в пункты сбора и еще сотни
использовались персоналом для различных целей. По всей Европе колесили поезда,
доставлявшие евреев к местам казни. Были возведены шесть крупных фабрик смерти, самой
известной из которых является Освенцим, и в дополнение к ним еще пять менее крупных, в
которых убийство осуществлялось промышленным способом по принципу конвейера:
Майданек, Треблинка, Собибор, Хелмно и Белжец. Для функционирования этих лагерей
смерти требовался не только военный персонал, но и продукция химической
промышленности, в первую очередь газ для газовых камер.
По всей Европе была создана шпионская сеть, полностью исключавшая возможность
побега. На гигантскую машину смерти работали все гражданские власти, как в Германии, так
и в других оккупированных странах. Не имеет прецедентов даже коммерческая выгода,
извлеченная из массовой гибели людей: с тел погибших снимались золотые зубы и волосы.
Географическое расположение – еще один фактор, делающий Холокост
исключительным случаем геноцида. Он произошел не в далекой Анатолии и не в джунглях
Юго-Восточной Азии, а в самом сердце Европы. В его план были посвящены сотни
дипломатов, послов, консулов, и они же стали свидетелями безжалостных преследований и
убийств. До Второй мировой войны Германия считалось образцом научной мысли. Немецких
ученых и врачей приглашали во многие страны для развития науки и культуры. В этом
смысле Холокост уникален тем, что произошел в самом центре мировой цивилизации.
Как мы уже отмечали, Холокост не имеет себе равных в пяти отношениях, и одним из
важнейших является его результаты. Архитекторам чудовищного Окончательного решения
удалось убить шесть миллионов евреев из девяти, живших на европейском континенте.
Всего в мире на тот момент проживало 18 миллионов евреев: таким образом, нацисты убили
каждого третьего еврея. Ни одна акция геноцида никогда в истории не имела такого
«успеха».
В Хрустальную ночь 9 ноября 1938 года, а это за шесть с половиной лет до окончания
правления национал-социалистов, в Германии находились сотни иностранных журналистов.
Они описали погромы во всех подробностях, и еще больше подробностей сообщили
многочисленные консулы (у больших государств были консульства во всех крупных городах).
Немцы приказали сжечь все синагоги, разрушить все еврейские магазины, провести
массовые аресты и депортации евреев. Те 7500 еврейских магазинов, которым
посчастливилось избежать разрушения и «арианизации» (конфискации), теперь были
разорены; все, что нельзя было изъять, уничтожалось; около 31 тысячи евреев согнали в
поезда и отправили в концлагеря – и все это под пристальным вниманием иностранной
прессы и иностранных дипломатических представительств. После фиаско на Эвианской
конференции Германия намеренно хотела показать миру, что ждет евреев, если страны будут
продолжать держать границы на замке.
Понимал ли мир, что может произойти? Конечно же, понимал. Как и знал о
происходящем, когда Холокост уже начался. Проект «Энигма» («Ультра») позволял
Союзникам узнавать обо всем, что происходило на оккупированных нацистами территориях.
Более того, у СС были собственные радиостанции, шифр которых также был взломан. Всего
станций было восемь, они были даже в Харькове, Донецке, Витебске и Симферополе: с их
помощью айнзацгруппы ежедневно отчитывались о проделанной работе в штаб Гиммлера –
и Союзникам.
Были и другие источники информации, благодаря которым мир знал о плане
Окончательного решения. Нейтральная Швейцария кишела шпионами, которые торговали
информацией. Это также была финансовая столица мира, в которую регулярно наведывались
немецкие бизнесмены. По меньшей мере один из них был настолько шокирован судьбой
немецких евреев, что с риском для жизни сообщил подробнейшую информацию еврейским
кругам, которые тут же передали ее в Лондон, Нью-Йорк и Вашингтон. Речь идет о так
называемом отчете Рейнера. Кроме того, польские партизаны тайно вывезли в
Великобританию через Швецию молодого лейтенанта Яна Карски. Этот убежденный католик
встретился с евреями и государственными чиновниками Великобритании и США, которым
передал подробнейшие сведения о событиях, очевидцами которых он стал. Сегодня Ян
Карски – профессор Джорджтаунского университета.
Один офицер американской разведки, в ходе войны помогавший британским
спецслужбам, собственными глазами видел отчеты о резне евреев, в том числе о грузовиках
смерти с красным крестом на борту. В такие грузовики сажали евреев, накрепко запирали и
вводили внутрь диоксид углерода. Грузовик отправлялся в короткую поездку, в ходе которой
все его пассажиры умирали, после чего возвращался за новым «грузом».
Немцы старались держать массовые убийства в тайне, но в реализации Окончательного
решения участвовали тысячи людей, поэтому в Германии об этом было известно довольно
хорошо. Союзники внимательно читали прессу Германии и ее союзников, в которую
периодически просачивалась информация о Холокосте, подтверждавшая правоту других
источников. Время от времени шведские газеты публиковали рассказы людей, бежавших с
оккупированных нацистами территорий, – их рассказы были полны ужасающих
подробностей. Стокгольм также нередко посещали немецкие бизнесмены и специалисты,
работавшие на германское правительство. Так, 22 октября 1942 года шведская газета
Socialdemokraten даже назвала Эйхмана «осознанным массовым убийцей». Незадолго до
этого стокгольмский корреспондент лондонской газеты Ивнинг стэндарт сообщил о том,
что только в Вильне, столице Литвы, было убито 60 тысяч евреев.
25 июня 1942 года, почти за три года до окончания Второй мировой войны,
респектабельная газета Дэйли телеграф написала: «Немцы убили более 700 тысяч польских
евреев – это самая крупная массовая резня за всю мировую историю». В статье упоминался
отравляющий газ и ряд других подробностей.
Несколько дней спустя, 30 июня, эта же газета снова сообщает: «В Европе убито более
миллиона евреев».
В июне 1942 года газета Нью-Йорк таймс слово в слово перепечатала статьи Дэйли
телеграф, хотя вторая статья была размещена в неприметном месте глубоко внутри газеты.
Итак, знал ли мир? Однозначно да. Чем больше мы изучаем архивные данные, тем
яснее понимаем, что правительства Союзников знали не только общие факты, но и зловещие
подробности нацистских зверств. Общественность также понимала, что простое
преследование давно перешло в истребление. Публиковались конкретные цифры. Несмотря
на это, подобным сообщениям не уделялось достаточно внимания, особенно в Соединенных
Штатах. В отсутствие спонсоров, которые могли бы возглавить общественное возмущение,
большинство людей предпочло отмахнуться от неудобных знаний.
Наконец, Холокост уникален тем, о чем мы снова и снова говорим в этой книге: так
называемый цивилизованный мир не просто знал о нем, но активно в нем участвовал.
***
Поскольку исторические документы не оставляют сомнений в том, что без активного
соучастия других стран большинству евреев удалось бы спастись, возникает резонный
вопрос: не закрыло ли Правосудие один глаз, когда на скамью подсудимых международного
военного трибунала в Нюрнберге сели только нацистские лидеры? Не следовало ли
организовать аналогичный процесс и для тех лидеров Союзников и нейтральных стран,
которые осознанно и намеренно сотрудничали с немцами в реализации планов
истребления?
Конечно, подобный суд был невозможен по политическим причинам. Но разве это
обстоятельство смягчает их вину?

Глава 2
ПЕРВЫЙ ПРЕЦЕДЕНТ.
Фиаско Эвианской конференции: американо-британский заговор
26 марта 1938 года евреи Австрии и Германии пребывали в приподнятом настроении.
Две недели назад германские войска вошли в Австрию, и хотя преследования с каждым
днем только усиливались, появилась надежда на их скорое завершение. Те, кому удавалось
тайком слушать иностранное радио, сообщали радостную весть: вчера президент Рузвельт
объявил о созыве международной конференции для решения проблем обездоленных жертв
нацистов. Европа всегда считала Соединенные Штаты Америки эталоном свободы, и евреи
ожидали, что по ее примеру другие страны тоже помогут им спастись. Спасение и новая
жизнь казались столь близкими.
Слухи о предстоящей конференции ходили не только среди евреев. В США иммиграция
регулировалась Актом об иммиграции от 1917 года с поправками 1924 г., так что этот
документ считался полностью устаревшим. Он был основан на системе квот для разных
национальностей18, которые соответствовали ситуации своего времени и к 1930-м годам уже
совершенно не отражали реальность. Общая ежегодная квота составляла 152 744
иммигранта, основная часть которой была у Великобритании (65 000), а вместе с Ирландией
составляла 83 574. Однако после прихода к власти Гитлера британцы и ирландцы совокупно
ни разу не превысили отметку в 4 300 иммигрантов. Следовательно, иммигранты из
Германии и Австрии (их квота составляла 27 370) вполне могли бы рассчитывать на
неиспользованную британо-ирландскую квоту в 79 000. Таким образом, до 106 000 беженцев
из Германии и Австрии могли бы отправиться в США, не нарушая американское
иммиграционное законодательство.
Поскольку президент Рузвельт созвал специальную конференцию, некоторые питали
еще более оптимистичные надежды. Представитель Нью-Йорка Сэмюэль Дикстейн,
председатель Комитета по иммиграции и натурализации Конгресса США, предложил
законопроект, по которому начиная с 1 июля 1938 года все неиспользованные квоты всех
стран должны отходить беженцам. Представитель Нью-Йорка Эмануэль Селлер предложил
законопроект, дающий президенту право увеличивать квоту по мере необходимости.
Слушания по этим законопроектам были запланированы на апрель, однако они так и
не состоялись. Президентская администрация настояла, что президента не следует
«ограничивать», потому как он сам сделает все необходимое на предстоящей конференции.
Выдвигался аргумент, что если слушания по законопроектам состоятся, это позволит
мобилизоваться их многочисленным оппонентам.
В Германии и Австрии около 600 тысяч заключенных евреев с нетерпением ждали
начала конференции. Уже было известно, что из всех приглашенных стран отказалась только
Италия, так как она дружила с Германией. Тридцать две страны собирались ответить на этот
сложный вызов и решить иммиграционный кризис.
Большинство еврейских семей относилось к среднему классу, и потому у них был атлас.
Многие просиживали целые вечера с друзьями и родственниками, рассматривая карту мира
и решая, где они начнут новую жизнь.
Первоначально конференцию планировалось провести в Швейцарии, но правительство
этой страны ответило отказом. Его беспокоила антигерманская окраска мероприятия, и оно
решило сохранить «нейтралитет». Тогда свои услуги предложила Франция, и конференция
была организована в городе Эвиан-ле-Бен, роскошном курорте на берегу Женевского озера.
Конференция должна была пройти с 6 по 16 июля.
 Национальность определялась по месту рождения.
На первом заседании Большой бальный зал отеля «Рояль» был битком набит
делегатами. Бóльшая часть делегаций состояла из нескольких человек. Кроме того,
присутствовали журналисты со всего мира, жаждущие узнать, чем мир ответит на
чудовищное попрание нацистами прав людей. Были и журналисты, представлявшие страны,
не участвовавшие в конференции, в том числе из Германии. Наконец, присутствовали
представители еврейских организаций и благотворительных групп, а также гости.
Со вступительным словом к присутствующим обратился руководитель американской
делегации Майрон К. Тэйлор. Многие уже знали, о чем он будет говорить, однако
конкретное содержание его речи повергло многих в шок. Он говорил прямо и резко, без
малейших попыток облечь мысли в обтекаемые дипломатические термины. Правда, он
адресовал евреям пару комплиментов, назвав их «политическими эмигрантами»,
«несчастными человеческими существами» и «лицами в сфере интересов этой
конференции», – при этом слово «еврей» тщательно заменялось синонимами. Если не
считать этих слабых слов утешения, суть выступления сводилась к следующему:
1. США не будут вносить изменения в свое иммиграционное
законодательство.
2. США не будут изменять и свои «процедуры» – способы применения
иммиграционных законов.
3. США не ожидают от других стран, что те изменят свои
иммиграционные законы и процедуры.
4. Ни одна страна не обязана нести финансовое бремя, вызванное
иммиграцией. Этим должны заниматься исключительно «частные
организации».
5. Для несчастных «политических эмигрантов» необходимо найти
места убежища.
Все, кто понимал значение сказанного, были ошеломлены. Но прежде чем они пришли
в себя, второй удар нанесла Великобритания, также поставив подпись под смертельным
приговором для сотен тысяч евреев. Руководитель британской делегации лорд Винтертон
понимал, что его страна обладает ключом к разрешению проблемы: самым очевидным
убежищем для евреев был их собственный национальный дом в Палестине. Однако он ни
разу даже не обмолвился об этом. В Бальфурской декларации Великобритания обязалась
«приложить все усилия» для «создания в Палестине национального очага для еврейского
народа».
В конце Первой мировой войны Лига Наций, предшественница ООН, передала
Великобритании управление Палестиной в форме мандата, чтобы та от лица Лиги Наций
учредила в Палестине еврейский национальный дом, что и пообещала сделать. Лондон
должен был регулярно отчитываться Комиссии мандата Лиги Наций о проделанной работе.
В декларации Бальфура от 2 ноября 1917 года британская сторона заявляла:
«Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о
создании в Палестине национального очага для еврейского народа и
приложит все усилия для содействия достижению этой цели».
Менее чем через два года Уинстон Черчилль, тогда еще министр обороны, подтвердил
это намерение и даже придал ему конкретное географическое выражение:
«…если, как вполне может произойти, в наше время будет создано на
обеих берегах Иордана еврейское государство под защитой
британской короны… (это будет) событие в мировой истории, которое
со всех точек зрения выгодно, и особенно это в гармонии с
подлинными интересами Британской Империи»19.
Условия собственно мандата шли еще дальше: отталкиваясь от Бальфурской
декларации как преамбулы, мандат говорит об «исторической связи еврейского народа с
Палестиной» и предпосылках для «воссоздании его национального дома в этой стране».
Все попытки евреев поднять вопрос о Палестине перед конференцией провалились. На
ней не разрешили выступить ни одной еврейской организации. Профессору Хаиму
Вейцману, который был президентом Еврейского агентства и в силу этого воспринимался
Лигой Наций и Великобританией как представитель еврейского народа, не разрешили не
только выступить с речью, но даже просто поговорить с британской делегацией перед
конференцией. Когда он попросил о встрече с американской делегацией, та ответила, что у
нее на это нет времени. Итак, в чем же дело?
Большинство стран – участниц конференции с самого начала не испытывали
энтузиазма от встречи с большим числом беженцев без гроша в кармане. Теперь же, когда
США ясно задали конференции антиеврейскую направленность, Великобритания фактически
отказалась от своих обязательств по мандату, а с еврейскими организациями обошлись в
лучшем случае невежливо, остальные страны могли со спокойной душой заявить: «Это не
наша проблема». Большие надежды возлагались на страны Латинской Америки, поскольку
им не хватало населения для заселения огромных территорий, но даже они одна за другой
отказались помочь. Как некоторые позже признались, у них не было ни малейшего желания
принимать европейские «человеческие отбросы». Ряд мелких европейских государств, такие
как Нидерланды, Бельгия и Дания, сказали, что при своем крошечном размере и высокой
плотности населения они и так сделали более чем достаточно. Примерно в таком же духе
высказалась Франция.
Великобритания привела любопытный двойной аргумент: во-первых, сами Британские
острова перенаселены; во-вторых, нигде в огромной Британской Империи, простиравшейся
по всему земному шару, для крупного поселения просто нет места. Правда, в качестве
возможной альтернативы была упомянута Восточная Африка.
Единственная страна, которая сделала более-менее щедрое предложение, была
Доминиканская Республика: она предложила немедленно принять 100 тысяч беженцев.
Однако и это предложение было сведено на нет после переговоров с благоразумными
американцами. Мы рассмотрим это чуть позже.
Итак, конференция полностью провалилась, причем это было ясно еще до ее начала.
Уже во время конференции немецкая газета Der Reichswart Grenzbote увидела в ней
оправдание отношения немцев к евреям. 13 июля 1938 года в ней писалось: «Евреи
относительно дешевы. Кому они нужны? Никому!» 15 июля, за день до завершения
конференции, в похожем духе высказалась другая газета, Danziger Vorposten, причем даже
более категорично: «Мы видим, что евреев жалеют только до тех пор, пока это помогает
вести злобную агитацию против Германии, но при этом никто не готов бросить вызов
культурному позору Европы, приняв у себя несколько тысяч евреев. Вот почему эта
конференция оправдывает германскую политику против еврейства». Лондон дэйли геральд
подводит лаконичный итог: «Если это называется помощь беженцам, тогда как должно
выглядеть, если бы нации решили их бросить?»
Вот почему сказать, что международная Эвианская конференция потерпела фиаско,
значит не сказать ничего. Она дала нацистам понять, что преследования можно продолжать,
19 Illustrated Sunday Herald (London), February 5, 1920, p. 5.
26
потому что мир не интересует судьба евреев. Конференция не только показала немцам
зеленый свет – она оправдала их политику.
К сожалению, это была первая международная инициатива по «спасению», и во
многом она задала тон всем последующим.
Весьма красноречиво то, что произошло затем. После окончания конференции был
образован комитет для продолжения «работы по спасению», однако эта работа состояла
только из одного шага: в Берлин была отправлена телеграмма, в котором германское
правительство фактически получало карт-бланш на любые действия в адрес евреев. Скорее
всего, так участники конференции хотели умиротворить немцев, чтобы те разрешили
беженцам взять с собой хотя бы немного вещей. В телеграмме сообщалось, что ни одна из
32 стран не оспаривает право германского правительства на «законодательные меры в
отношении некоторых своих граждан». Слово «еврей» было снова обойдено стороной.
Сложно сказать, кого боялись обидеть «спасители» – немцев или друг друга.
Немецких и австрийских евреев охватило отчаяние большее, чем до этого радость и
надежда. Конференция могла покончить с ненавистью и зверствами, но теперь их
становилось только больше. Волна разочарования прокатилась не только по Германии, но и
по многим другим странам. Даже такой близкий к американскому президенту человек как
губернатор Нью-Йорка Герберт Леман признался, что не имеет ни малейшего понятия, зачем
нужно было собирать конференцию. Он отправил своему другу телеграмму, состоящую из
одного слова: «Великолепно».
В чем же было дело, что произошло на самом деле? Было ли американское
правительство искренним в своем желании найти способы спасти жертв невообразимого
варварства?
О настоящих мотивах американской администрации написал сотрудник
Государственного департамента чуть позже в том же году. Сегодня этот отчет можно найти в
Национальном архиве. В нем говорится о следующем. После аннексии Австрии
интенсивность преследований евреев возросла. На Госдепартамент стали все больше стали
давить с требованием либерализовать иммиграционную политику; главными источниками
этого давления были «Дороти Томпсон и один конгрессмен с избирателями в крупных
городах». Для нейтрализации этих инициатив Государственный секретарь Кордер Халл, его
заместитель Самнер Уэллс и помощник Джордж Мессерсмит решили, что наилучшим
решением будет следующее:
«перехватить инициативу и попытаться контролировать их
давление, в основном с целью предотвратить попытки
либерализации иммиграционных законов»20.
Какой цинизм! Какая насмешка над воплями о помощи! Разыгрывается целый
спектакль, при котором мы делаем вид, будто хотим помочь несчастным жертвам, а на деле
манипулируем ими и срываем все усилия по их спасению!
Если эта схема, описанная тремя высокопоставленными чиновниками Госдепартамента,
не является заговором, тогда что такое заговор?
В течение всего Холокоста американский Госдепартамент демонстрировал именно эту
политику – перехватить инициативу, чтобы расстроить планы своих оппонентов.
Было наивно верить, что другие страны поверят в эту схему. (Кстати, несколько
журналистов обратили внимание, что если прочитать слово «эвианский» задом наперед, то
получится «наивный»*). Перу, отказавшись помогать беженцам, прямо заявила, что следует
«благоразумному и мудрому» примеру американцев. Один за другим делегаты от разных
стран вставали, выражали сочувствие к жертвам и говорили: «Нет, не моя страна. Мы не
можем принять много беженцев».
Полный крах Эвианской конференции стал очевиден уже через несколько недель. Все
больше евреев в Австрии и Германии получали уведомления Гестапо, в котором сообщалось,
что если они не эмигрируют через 14 дней, они будут отправлены в концлагеря.
Евреи прекрасно понимали, что мир знал об их беде. Однажды им в руки попался
выпуск лондонской газеты Таймс (что само по себе было серьезным преступлением) от 19
июня 1938 года. В газете сообщалось: «Мужчин и женщин, молодых и пожилых, ежедневно
и еженощно, дома и на улицах арестовывают без всяких обвинений. Кому повезет,
отправляются в австрийские тюрьмы, остальные – в Дахау и другие концентрационные
лагеря в Германии. Эти рейды не ограничиваются только богатыми, задерживают всех:
врачей, юристов, торговцев, рабочих, бедных ремесленников и крестьян. В стране не
осталось ни одной еврейской семьи, в которой не арестовали бы одного или нескольких
членов».
Многие евреи ожидали прочитать в газете об избиениях и пытках, но в любом случае
факт был налицо: мир прекрасно знал об их ситуации. Однако почему никто не спешил на
помощь?
События после Эвианской конференции показали, что она не только не облегчила
участь евреев, но еще больше усугубила ее тяжесть. Сначала Бразилия согласилась выступить
в роли заместителя председателя комитета по спасению. Однако после того, что бразильцы
увидели и услышали в Эвиане, они сообщили Межправительственному комитету, что
отказываются не только возглавлять комитет, но даже входить в его состав. В 1937 году
Бразилия приняла 2003 еврейских иммигранта – каплю в море, учитывая размер этой страны
и обилие в ней незаселенных территорий. А в год Эвианской конференции это число
снизилось до 530.
Аргентина, которая также должна была принять большое число беженцев, в 1937 году
приняла всего 5178, а в 1938-м – всего 1050. Затем это число только сокращалось, и в 1945
году упало до нуля. Аналогичная картина наблюдалась повсюду в мире: ручеек еврейской
иммиграции был все тоньше и тоньше.
Когда Рузвельт предложил Муссолини выделить для беженцев территорию в Эфиопии,
которая тогда принадлежала Италии, Муссолини отказался, заметив, что для этих целей
лучше подходят внутренние районы Соединенных Штатов21.
Вот четыре главных фактора, которые повлияли на решения американского
правительства по вопросу Холокоста:
1) настроение американского населения, бóльшая часть которого была против
либерализации иммиграционной политики;
2) конфигурация американской политической системы, особенно Демократической
партии;
3) неготовность президента к риску расколоть свою партию;
4) антисемитизм, часто подсознательный и тщательно маскируемый, но тем не
менее определявший многие решения.
Когда конгрессмены Дикстейн и Селлер отозвали свои законопроекты, по которым
беженцы могли получать всю неиспользованную квоту, а президент – повышать ее при
необходимости, они знали, почему этим планам не суждено сбыться. Все говорило о том, что
Конгресс никогда не примет эти законы. Антииммиграционные настроения были сильны как
никогда, и политики прекрасно это понимали. В марте 1938 года, сразу же после аннексии
Германией Австрии, был проведен опрос общественного мнения, который показал: 75%
населения были против принятия «более крупного числа ссыльных евреев из Германии».
Лишь 17% – меньше одной пятой – были за, и еще 8% воздержались.
В июле, месяце Эвианской конференции, журнал Фортьюн провел еще один вопрос,
согласно которому против принятия беженцев проголосовали 67,4% опрошенных. 18,25%
высказались за сохранение ограничительной системы квот, и лишь 4,9% поддержали идею
повышения иммиграционной квоты для принятия большого числа беженцев. 9,5%
опрошенных воздержались от ответа.
В декабре 1938 года организация Роупер полл провела третий опрос. Это было как раз
после событий Хрустальной ночи, которые получили широкое освещение в прессе.
Подробности погромов оказались настолько отталкивающими, что идея принятия беженцев
резко утратила популярность. Теперь уже 83% опрошенных высказались против повышения
иммиграционных квот для принятия большого числа европейских беженцев.
Конечно, антисемитизм серьезно повлиял на рост антииммиграционных настроений в
США, но были и другие причины. Америка только недавно преодолела последствия Великой
депрессии 1929 года, и многие опасались, что иммигранты отнимут рабочие места у
коренных американцев. Никого не интересовало, что иммигранты повысят уровень
потребления; что они скорее создадут новые рабочие места, чем займут существующие; что
даже если сложить британскую, ирландскую и германскую квоты, в итоге получится лишь
одна десятая одного процента населения США – капля в море, не способная серьезно
повлиять на экономику. Ну и, конечно же, мало кого интересовала чисто гуманитарная
сторона проблемы.
Президент Рузвельт был в первую очередь политиком, причем жестким и
прагматичным. Он не собирался рисковать своей хрупкой коалицией ради нравственных или
гуманитарных соображений. Он и так включил в повестку дня много противоречивых тем, в
результате чего коалиция стала хрупкой как никогда. Он просто не мог испытывать пределы
этой хрупкости темой, которая, как он понимал, была и слишком эмоциональной, и не особо
популярной. Рузвельт готовился к беспрецедентному третьему сроку своего президентства, и
в этот момент раскачивать лодку было недопустимо. Его ближайшие соратники, госсекретарь
Халл и его заместитель Уэллс, знали, что почти все советники и сторонники президента не
разделяли идею либерализации иммиграционного законодательства. С другой стороны,
президенту было жизненно важно поддержать образ либерала и гуманитария с большой
буквы.
Наконец, четвертый, но не менее значимый компонент американской политики в
отношении Холокоста – антисемитизм. Он был очень распространен и владел умами многих
ключевых фигур американской политики.
В 1920-х годах Америку сотрясла невиданная волна антисемитизма. В первой главе мы
коротко рассмотрели, что любая вспышка антисемитизма уходит корнями глубоко в
двухтысячелетнюю историю. Неудивительно, поэтому, что Генри Форд так легко поверил в
Протоколы сионских мудрецов – фальшивку, которая постепенно заменила собой миф о
кровавой маце в качестве главного двигателя антисемитских настроений. Это верно, что
позже Форд признал свою ошибку и даже предложил свою крупную недвижимость в
Бразилии для лагеря еврейских беженцев. (Бразильское правительство отказалось от этого
подарка.) Однако до этого момента принадлежащая Форду газета Диаборн индепендент
успела внести огромный вклад в становление американского антисемитизма.
В США всегда было немного открытых антисемитов. Антисемитизм не присущ образу
той Америки, который с детства лелеет каждый американец. Однако наследие двух
тысячелетий не смогло не коснуться Америки. Не только нацисты, но и такие люди и
организации как Уильям Дадли Пелли с его «серебряными рубашками», Американо-
германский Бунд и, в первую очередь, католический священник Чарльз Эдуард Кофлин
прилагали огромные усилия для пропаганды ненависти в адрес евреев. Каждое воскресенье
выступления Кофлина транслировали сорок радиостанций. Согласно опросу фонда Гэллапа,
постоянная аудитория этих передач составляла 3,5 миллиона радиослушателей, а по
меньшей мере один раз их прослушали 15 миллионов человек, причем 51% из них были
согласны с точкой зрения Кофлина. Среди постоянных слушателей эта цифра составляла 67%.
Принадлежащее ему издание Соушл джастис опубликовало анонимную статью, которая
слово в слово повторила речь германского министра пропаганды Джозефа Геббельса,
произнесенную им в 1935 году. Речи отца Кофлина публиковались в самых массовых
изданиях, в том числе газете католического диоцеза Бруклина с тиражом 100 тысяч
экземпляров. Не отставали от своих католических единомышленников и антисемиты-
протестанты: преподобный Джеральд Уинрод из города Вичита (штат Канзас) издавал
ежемесячный журнал Дефендер мэгэзин тиражом также 100 тысяч экземпляров. На языке
ненависти говорили и другие печатные издания, неся антисемитизм в тысячи домов.
Пропагандисты не чурались использовать игру слов: refujew, Jew Deal и т. д*.
Волна протестов против еврейской иммиграции в США привела к появлению новых
исследований о влиянии антисемитизма на американское общественное мнение. Между
1938 и 1940 годами было опубликовано несколько работ на эту тему, которые заставили
содрогнуться всякого, кто понимал опасность антисемитизма. Причем это были опросы не
только об отношении к спасательным инициативам, но и непосредственно об
антисемитизме как таковом. Девять опросов показали, что от 12 до 15 процентов
американцев были готовы поддержать общенациональную антисемитскую кампанию.
Между 1939 и 1940 годами еще 20% благосклонно отозвались о подобной кампании: таким
образом, треть всего населения США либо активно поддерживало антисемитскую повестку
дня, либо относилось к ней благосклонно.
В 1942 году, когда США уже воевали с Германией и Японией, социологи спросили
американцев, кого они считают главной «угрозой» для Америки. Вариант «евреи» набрал в
три раза больше голосов, чем «японцы», и в четыре раза – чем «немцы»22.
Вот почему Рузвельт понимал, что любое телодвижение в сторону еврейских беженцев
вызвало бы шквал атаки, и он хотел всеми силами избежать этого. В любом случае голоса 4
миллионов 700 тысяч американских евреев были ему гарантированы. Он знал, что как бы ни
сложилась ситуация, евреи все равно будут за него голосовать. Как выразился один автор,
между евреями и Рузвельтом был «бурный роман». Впрочем, Рузвельт не отвечал
взаимностью.
Если авторов и читателей антисемитской пропагандистской литературы было
относительно немного, скрытых антисемитов было куда больше. Любое действие в пользу
евреев было крайне непопулярным.
Госдепартамент разработал план, по которому Эвианская конференция использовалась
бы как прикрытие для планов по блокированию спасательных мероприятий. Эта схема стала
международной, когда на конференцию была приглашена Великобритания. Впрочем,
Лондон иначе смотрел на проблему, и подобная конференция была ему не нужна. Англичане
совершенно логично считали, что они обладают единственным ключом к решению
проблемы, поскольку контролировали иммиграцию в Палестину, еврейский национальный
очаг.
 Опрос общественного мнения.
Великобритания годами уклонялась от выполнения своих обязанностей по мандату. Со
временем она изменила свою первоначальную позицию относительно евреев в Палестине и
открыто нарушила ту роль, в которой должна была выступать от имени Лиги Наций.
Для англичан было крайне важно контролировать Палестину, потому что в ней
располагался Суэцкий канал – путь в Индию и другие азиатские колонии Британской
Империи. Англичане считали, что на одном берегу канала они закрепились достаточно
хорошо. Они легко манипулировали арабами, и ничто не предвещало никаких проблем.
Создавать на другом берегу канала еврейский национальный дом им совсем не хотелось.
Они опасались, что отточенная колониальная политика в случае с евреями может дать сбой.
Поэтому первое, что сделал Лондон, получив мандат, это разделил страну на две части. Вся
территория к востоку от реки Иордан – а это 77% от обязательств Бальфурской декларации и
мандата Лиги Наций – должны были отойти арабам. Лишь 23% территории должны были
остаться под мандатом, чтобы со временем превратиться в еврейский национальный дом. В
арабской части Палестины англичане посадили марионетку – члена влиятельной династии
Хашимитов. Эта новая, арабская часть Палестины получила название Трансиордания, а ее
вождь стал именоваться шейхом. Впрочем, в 1948 году он сделал себя королем, а свое
королевство переименовал в Иорданию. За исключением самой Великобритании и ее
союзника Палестины ни одна страна мира не признала это разделение и новообразованную
арабскую страну. Сама Великобритания по уже упомянутым причинам, а также для
умиротворения арабов, не хотела иметь еврейское большинство в усеченной части
«еврейской» Палестины, что к востоку от реки Иордан. Таким образом, иммиграционная
политика в отношении евреев была очень строгой, тогда как арабы могли приезжать в любых
количествах, что они и делали. При этом еврейские поселенцы осушали болота, создавали
поселения и в целом занимались повышением уровня жизни всех жителей региона.
Сейчас, когда на континенте происходили беспрецедентные события, на
Великобританию все больше давили с целью открыть хотя бы оставшуюся часть
подмандатной территории для еврейских беженцев из Европы. Эвианская конференция
грозила превратиться для Великобритании в своеобразный суд Линча – вызвать шквал
критики, против которой она не смогла бы найти аргументов. Следовательно, конференция
была ей совершенно не нужна. Впрочем, конференцию можно было использовать и для
укрепления антииммиграционной политики: для этого нужно было просто закрыть вопрос о
Палестине. Это стало бы своего рода прецедентом, дающим понять, что Палестина
исключается из любых обсуждений возможного места расселения беженцев.
Но как этого достичь? Это было довольно несложно. Америка очень хотела провести эту
конференцию. Президент Рузвельт стремился показать активистам спасения евреев и всему
миру, что США не будут стоять в стороне. Необходимо было лишь заручиться поддержкой
американской делегации, чтобы вопрос о Палестине не поднимался. Если Америка и
Великобритания будут доминировать на конференции, они смогут исключить Палестину из
повестки дня.
Сама постановка проблемы, как ее сформулировала Америка при созыве конференции,
уже давала Великобритании надежду, что деликатный вопрос Палестины будет обойден
стороной. 26 марта американский посол в Великобритании Джозеф Кеннеди получил
телеграмму, предписывающую ему выяснить у британской стороны, хочет ли она «от своего
имени или от имени самоуправляемых доминионов совместно с правительством
Соединенных Штатов учредить специальный комитет… для организации эмиграции из
Австрии и, предположительно, Германии политических беженцев…»
Великобритания была готова сотрудничать, но не бесплатно23,24.
23 Confidential Memorandum NE: PHA Mac В 88 6–9.
24 Foreign Relations of the United States. Diplomatic Papers 1938, Volume I General, p. 740.
Слабое место в предложении американской стороны, за которое ей придется заплатить
определенную цену, упомянуто во втором абзаце письма Кеннеди. В нем мы читаем: «…
должно пониматься, что ни от одной страны не ожидается, что она примет больше
эмигрантов, чем допускается ее существующим законодательством…» Совершенно
очевидно, что это правило, мягко говоря, серьезно затрудняло работу комитета. Он будет
вынужден искать способ решения чрезвычайной и новой ситуации на основе устаревших
законов, которые принимались в совершенно иных условиях. Нет сомнений, что Америка
понимала весь вред этого правила. В первую очередь она стремилась оградить себя от
любых попыток изменить свое собственное иммиграционное законодательство. И именно
отсюда можно было перекинуть мостик к интересам британской стороны, которая хотела
вывести за скобки любые вопросы о Палестине. Конференция должна была создать
прецедент, шаблон, согласно которому в дальнейшем решались бы любые вопросы,
связанные с постоянно растущей проблемой беженцев.
Сами англичане прекрасно знали, что президент Рузвельт не сможет обойтись без их
участия. К тому времени Великобритания была ведущей силой в Европе. Огромная
Британская Империя со своими доминионами охватывала существенную часть поверхности
земного шара, а в колониях и доминионах было более чем достаточно места для людей,
готовых начать новую жизнь. Конференция по вопросам расселения беженцев была бы
просто немыслимой без участия англичан.
Однако Лондон колебался. Он понимал, что его участие в конференции неминуемо
приведет к постановке вопроса о Палестине, а поскольку англичане были твердо намерены
стоять на своем, это просто сорвет работу конференции. Соединенные Штаты согласились
пойти на этот риск, однако заверили британскую сторону, что сами тоже не позволят
обсуждать изменения в американских иммиграционных законах. В оригинальном письме
Джозефу Кеннеди не было слова «процедуры», оно было вставлено туда позже.
Соединенные Штаты и Великобритания не просто совершили заговор, чтобы с
помощью конференции навредить беженцам. Это сотрудничество было взаимовыгодным.
Великобритания согласилась участвовать в конференции; хотя она была напрямую
заинтересована в увеличении иммиграции в США (еженедельно сотни беженцев проезжали
через Британские острова транзитом в Америку), она все же не стала настаивать на
увеличении иммиграционных квот. Если бы англичане были уверены, что США положат
палестинский вопрос под сукно, конференция была бы для них только выгодна.
Таким образом, США и Великобритания выжали из проблемы беженцев максимум
пользы для самих себя. Что касается «лиц в сфере интересов этой конференции», то для них
она стала сущим кошмаром.

Глава 3
Заговор в американской иерархии
Когда мы говорим, что в американской иерархии имел место заговор по срыву усилий
по спасению европейских евреев, мы имеем в виду не просто несколько отдельных
эпизодов. Это была непрерывная, последовательная политика, проводимая Государственным
департаментом и частично Военным ведомством. Когда мы приводим отдельные примеры
этой политики, важно понимать, что это не исключения, а часть единого последовательного
отношения властей к проблеме еврейских беженцев.
Нам хорошо известны имена людей в Госдепартаменте и Военном ведомстве,
выступавших против политики приема беженцев. Главный юридический советник
Министерства финансов США Рандолф Пол указывает на конкретную группу, которую
возглавлял помощник госсекретаря Брекинридж Лонг. Его сотрудниками были: Р. Борден
Римз, главный противник помощи беженцам; Джеймс Дан и Уоллес Мюррей, советники по
политическим отношениям; Рэй Этертон, исполняющий обязанности главы Отдела
Госдепартамента по делам Европы; Говард Трэверс, руководитель Визового отдела. Рандолф
Пол называет эту группу «американским подпольем по убийству евреев»25,26.
В Военном ведомстве это в первую очередь военный министр Генри Стимсон – он несет
львиную долю ответственности за то, что его ведомство де-факто и де-юре
противодействовало Указу президента №9417, гласящему: «Политика государства состоит в
том, чтобы принимать все возможные усилия для спасения жертв вражеских репрессий,
находящихся на краю гибели, и любыми способами предоставлять таким жертвам любую
возможную помощь и поддержку, не противоречащую успешному ведению войны».
Непосредственно за политику нарушения указа отвечал заместитель военного министра
Джон Л. Макклой, которому помогали помощники, в первую очередь полковник Томас Дэвис
из Операционного отдела Военного ведомства. Более подробно о роли американского
Военного ведомства мы поговорим в главе, посвященной Освенциму.
Объяснения, которые приводились для оправдания этой политики, доходили до прямо
провокационных и абсурдных. Например, утверждалось, что спасение беженцев освободит
немцев от необходимости поддерживать собственное население, что они обязаны делать по
закону!
Новая возможность спасти еврейских беженцев появилась, когда немцы предложили
обменять евреев на захваченных германских граждан, находящихся в заключении в США и
особенно в Латинской Америки. В частности, такое соглашение было заключено между
Германией и Великобританией, когда на евреев обменяли германских граждан,
содержащихся в ЮАР, Египте и Палестине. Тогда немцы освободили 463 еврея, и еще 4000
готовилось к отправке, однако план внезапно сорвался, потому что у англичан больше не
было немцев для обмена. Если бы к делу подключились Соединенные Штаты, удалось бы
обменять гораздо больше, потому как в Латинской Америке содержались десятки тысяч
немецких пленных. В программе участвовали также немецкие инвалиды войны. В дело
вмешался Совет по военным беженцам, и тогда удалось обменять 800 немецких
заключенных из США и Латинской Америки на граждан этих же стран, среди которых было
149 евреев из концлагеря Берген-Бельзен27.
Поскольку немцы хотели вызволить своих граждан, томящихся в застенках
латиноамериканских тюрем, для немецкого еврея обладание паспортом
латиноамериканской страны становилось ключом к спасению. Родственники все еще
находящихся в Европе евреев начали предлагать консулам латиноамериканских стран в
Швейцарии, Португалии и даже США крупные суммы денег за такие паспорта. Тысячам
евреев удалось их приобрести, в основном за взятки, но в некоторых случаях из
гуманитарных соображений. Хотя точное число паспортов неизвестно, различные источники
называют цифры от 5 до 10 тысяч. Немцы уважали эти паспорта; в конце концов, они сами
были заинтересованы в программах обмена, а евреев было так много, что материал для
«истребления» найдется всегда.
Евреев с латиноамериканскими паспортами помещали в специальные «обменные»
лагеря, условия в которых были несравнимо лучше, чем в лагерях для депортации. После
этого свою часть соглашения должны были выполнить Союзники. Однако Госдепартамент,
привыкший затягивать все начинания по спасению евреев, тайно высказался против плана
обмена. Он счел, что таким образом еврейские граждане получают приоритет над
нееврейскими, и поэтому операция должна быть отменена28.
Шли дни, и обитатели обменных лагерей, один из которых был в Виттеле (Франция),
недоумевали: где же обещанный обмен? В сентябре 1943 года Парагвай отозвал своего
консула в Швейцарии, и в течение восьми недель немцы конфисковали у евреев не только
парагвайские, но вообще все латиноамериканские паспорта. Под давлением деятельного
Джона Пеле, председателя Комитета Госдепартамента по военным беженцам, а также
Ватикана (который частично отказался от своей позиции невмешательства) тринадцать из
четырнадцати латиноамериканских стран объявили, что до конца войны они будут считать
эти «особые» паспорта действительными.
Пеле отправил телеграмму в американскую дипломатическую миссию в Швейцарии,
требуя разобраться в ситуации с паспортами. Швейцария, представляющая в Германии
интересы большинства латиноамериканских стран, не стала протестовать против
конфискации паспортов. Пеле потребовал, чтобы американская миссия вынудила
швейцарцев энергично опротестовать действия германской стороны.
Эта телеграмма была задержана и не покидала стен Госдепартамента семь роковых
недель.
Тем временем в Виттеле польских евреев уже готовили к депортации. Паспорта им так
и не возвратили. Союз ортодоксальных раввинов в Нью-Йорке обеспокоился ситуацией и
отправил в Вашингтон делегацию, которая встретилась с секретарем Моргентау. В своем
дневнике он пишет, что пожилые раввины были совершенно «разбиты… они все плакали, и
плакали, и плакали». Моргентау позвонил госсекретарю Халлу и сообщил ему о телеграмме,
которая вот уже семь недель не может быть отправлена в Швейцарию. Наконец, на
следующий день Госдепартамент отправляет эту злосчастную телеграмму.
В Швейцарии ее принял первый секретарь Джордж Тэйт. Очевидно, он знал, что от него
ожидается. Он пишет в ответ:
«Мне совершенно не нравится эта ситуация во всех ее аспектах. Эта
группа лиц получила поддельные бумаги, на которые они не имеют
права, и собираются получить особое обращение, которое они не
смогли бы получить иными способами. Мы оказываемся в роли
сиделок для людей, которые не имеют права требовать от нас
защиты».
Бедный господин Тэйт еще не знал, в какой ситуации оказались его начальники. Он не
знал, что эта телеграмма была отправлена после вмешательства лично Госсекретаря. Его
возражения были проигнорированы.
Вмешательство швейцарского Министерства иностранных дел полностью изменило
ситуацию. Паспорта вдруг объявляются законными, а нейтральное государство, важный
партнер Германии, не только защищает их владельцев, но даже организует демарш от их
имени. Теперь речь идет уже не просто об обмене беженцами: носители паспортов
оказываются под защитой Швейцарии. Это произошло в апреле 1944 года, и уже в мае
германское Министерство иностранных дел формально объявило, что никто из заключенных
обменного лагеря не будет депортирован.
Однако 238 евреям, в большинстве своем ортодоксальным раввинам, повезло меньше:
отмена решения о депортации опоздала на десять дней. До этого их уже держали в
Освенциме, и латиноамериканские паспорта пришли в последний момент. Их удалось
получить в результате колоссальных усилий еврейских групп. Эти 238 евреев
предназначались для обмена на немецких военнослужащих-инвалидов, содержащихся в
лагере для военнопленных в Техасе. Евреи прибыли в Виттель через сборный лагерь.
Казалось, что освобождение уже близко, но на самом деле их ожидал ужасный кошмар.
Когда из-за постоянных задержек немцы решили, что американцы передумали совершать
обмен, они в первую очередь отправили в Освенцим тех, кто там уже был ранее. 238 евреев,
проведя несколько месяцев в практически курортных условиях Виттеля, отправились
обратно в Освенцим – на этот раз навсегда.
Джосия Дюбуа, бывший главный юридический советник Министерства финансов,
характеризует произошедшее с 238 евреями как «убийство промедлением». Госдепартамент
медлил несколько недель, тогда как для несчастных жертв палачей был дорог каждый день,
каждый час. Конечно, главная вина в смерти 238 лежит на немцах, однако ее в полной мере
разделяют и заговорщики из американского Госдепа.
Жертвами другого случая намеренного саботажа спасательных инициатив стали по
меньшей мере две тысячи человек. Для них газовая камера могла обернуться
субтропическим раем Карибских островов.
В апреле 1938 года президент США издал указ, по которому Американские Виргинские
острова получали право в чрезвычайных ситуациях принимать иностранцев без визы. Следуя
этому указу, в августе 1940 года законодательный орган Виргинских островов принял
решение принять две тысячи беженцев, и 12 ноября его подписал губернатор островов
Лоренс Крэймер. Как только об этом узнал Госдепартамент, его охватила паника31.
Брекинридж Лонг сразу же начал лоббировать за отмену этого решения32. Он хотел
встретиться с президентом Рузвельтом, но тот отправил его на встречу с министром
внутренних дел Гарольдом Иксом, поскольку Виргинские острова входили в юрисдикцию
именно этого ведомства. Икс отказался отменять решение островных властей. Тогда Лонг
отправился в Министерство юстиции, где наконец нашел единомышленников. После этого
он снова отправился к Рузвельту, и президент счел Лонга «чересчур возбужденным». Тем
временем Икс обнародовал свое решение о поддержке островитян. Главным аргументом
Лонга было то, что с островов беженцы смогут проникнуть и в материковые Соединенные
Штаты. Он хотел полностью отменить все виргинское предприятие, не позволив
иммигрировать на острова даже обладателям законной американской иммиграционной
квоты. Среди таких людей были те, кто ждал своей очереди несколько лет.
Лонг попытался убедить всех и каждого, что с этими двумя тысячами беженцев в США
проникнут немецкие шпионы. Он прибегал к этому аргументу постоянно, хотя за всю войну
среди беженцев не было обнаружено ни одного шпиона. Вообще, для немцев было
практически невозможно внедрить шпиона в общество беженцев. Если бы какой-то еврей
согласился на эту роль, была очень высокая вероятность, что он станет двойным агентом и
причинит немцам больше вреда, чем пользы. Кроме того, в среде еврейских беженцев
вычислить шпиона можно было очень быстро. Евреи хорошо знали, как выглядит настоящий
беженец, и если бы кто-то хорошо говорил по-немецки и не походил на еврея, его бы сразу
начали подозревать.
Как бы то ни было, Лонг муссировал именно шпионский аргумент. Вдруг ему в голову
пришла блестящая идея. Он встретился с адмиралом Аланом Керком, начальником военно-
морской разведки, и предложил ему объявить Виргинские острова закрытой зоной военно-
морских операций. Это «не позволит поднять политические вопросы о проблеме беженцев и
нежелательном потоке (иммигрантов)», и «больше у нас не будет проблем»33.
В конечном итоге Лонгу удалось осуществить задуманное даже несмотря на
непреклонную позицию министра юстиции Икса. Рузвельту пришлось уступить давлению
Госдепартамента, и последний его комментарий на эту тему звучал так: «Я не лишен
сочувствия, однако я и не могу сделать то, что потенциально может омрачить будущее
нынешних американских граждан»34.
Мы можем лишь удивиться, какой вред островам могли нанести несколько тысяч
трудолюбивых представителей среднего класса, большинство из которых были вполне
успешны в своих прошлых занятиях. Вполне возможно, что Виргинские острова, сегодня
особо не жалуемые туристами, могли бы стать западным Тайванем, промышленным,
коммерческим и туристическим центром всего региона. Это один из примеров того, как
политика мешает экономическому росту. Невозможно понять, каким образом еврейские
иммигранты могли поставить под угрозу «будущее нынешних американских граждан», тем
более что островитяне пригласили их сами.
Рассмотрев эти два примера, обратимся к обвинениям, выдвинутым юристами
Минфина США в упомянутом в первой главе «Отчете секретарю Министерства финансов о
согласии правительства с убийством евреев». Этот документ обвиняет правительство не
просто в попустительстве убийству. Он обвиняет их в том же, в чем и мы, – в заговоре. Этот
отчет обвиняет Госдепартамент США (если точнее, определенных его чиновников) в
«использовании средств правительства для предотвращения35 спасения»; в «утаивании
фактов и представлении информации в неверном свете»; в «даче ложных и вводящих в
заблуждение заявлений». Отчет описывает два этапа деятельности по намеренному срыву
спасательных инициатив.
Из нескольких независимых друг от друга немецких источников доктор Герхард Ригнер,
представитель Швейцарии в Американском еврейском конгрессе, узнал о роковом решении
германских властей убить всех европейских евреев. Это решение было принято в январе
1942 года у озера Ванзее. Он также узнал, что процесс массового убийства организован с
немецкой дотошностью и каждый день гибнут тысячи людей. Установив эти факты из
различных источников, в начале 1943 года он отправил через американскую дипмиссию в
Швейцарии телеграмму своему начальству в США. Информаторы добыли эти сведения и
доставили их в Швейцарию с риском для жизни, и теперь они наконец отправлены в
Америку. Но так ли это на самом деле?
На телеграмму, описывающую все ужасы нацистской бойни, пришла ответная
телеграмма, на этот раз без задержек. Это печально известная телеграмма №354 от 10
февраля 1943 года. В ней швейцарскому представительству предписывается в будущем не
отправлять информацию подобного рода. Ни Госдепартамент, ни тем более
общественность не желали знать о начале реализации Окончательного решения, ведь это
привело бы к усилению давления на правительство по организации спасательных мер. Для
заговорщиков из Госдепартамента это было недопустимо.
Однако Ригнер не доверял Госдепартаменту. Он решил продублировать свое
сообщение и отправил новости рабби Вайзу, председателю Американского еврейского
конгресса. На этот раз телеграмма пришла с опозданием. Вайз встретился с заместителем
госсекретаря Самнером Уэллсом, который, не зная о директиве не посылать подобную
информацию, телеграфировал дипломатическому посланнику в Швейцарии, запросив
свежую информацию от Ригнера. Посланник Лиланд Гаррисон выполнил поручение, при
этом выразив пожелание, чтобы дальнейшие сведения об Окончательном решении «не
подпадали под ограничения, наложенные вашей (телеграммой) 354, и чтобы мне было
разрешено и дальше передавать сообщения от Р. (Ригнера), особенно ввиду того, что они
часто содержат полезную информацию». Это упоминание «354» показывает, что отдельные
лица в Госдепартаменте пытались скрыть информацию об Окончательном решении и от
самого департамента, и от общественности.
Очень скоро интриганы в Госдепартаменте получили возможность посодействовать
германским планам так, как никогда раньше. На этот раз речь шла уже не о 238 и даже не о
2000 жертв: на карту была поставлена жизнь более чем 100 тысяч человек.
К началу 1943 года, когда Германия потерпела поражение под Сталинградом, потеряв
всю свою 6-ю армию, когда немцы отступали по всему Восточному фронту, а США готовили
вторжение с Запада, поражение Третьего Рейха было лишь вопросом времени. В это время
большинство евреев балканских стран находилось в крайне стесненном положении, но по
крайней мере они были живы. Союзники Германии были готовы отмежеваться от действий
нацистов, особенно в части Окончательного решения, поскольку боялись возможного
возмездия. Это обстоятельство таило в себе возможность договориться с ними о спасении
евреев на их территории, однако по невероятной причине эта возможность так и не была
использована. Союзники просто не хотели спасать ни балканских евреев, ни вообще любую
большую группу евреев. Если надавить на поставленных Гитлером диктаторов Румынии,
Венгрии, Болгарии и Греции, можно было бы спасти около миллиона евреев. Это
подтверждается тем фактом, что когда 400 тысяч евреев депортировали из Венгрии в
Освенцим, венгерского правителя Миклоша Хорти попросили остановить дальнейшие
депортации, и он удовлетворил эту просьбу. В течение всего периода правления Хорти
депортаций евреев больше не было. Осуществить это в одиночку немцы не могли, им
должны были помогать местные власти, знающие своих евреев.
В феврале 1944 года спасти евреев предложила Румыния, на этот раз по собственной
инициативе. Ее диктатор Ион Антонеску недавно депортировал 185 тысяч евреев в
Транснистрию – пустынный район между реками Буг и Днестр. Евреи там жили – а точнее,
умирали, – в нечеловеческих условиях. Не было ни жилья, ни еды, ни одежды, чтобы
защититься от снежных бурь. Ежедневно десятки евреев гибли от голода и холода. 13
февраля 1943 года газета Нью-Йорк таймс опубликовала статью с заголовком «Румыния
предлагает перемещение евреев». Автор статьи и совладелец газеты К. Л. Зальцбергер
писал, что Румыния предложила переместить 70 тысяч евреев из Транснистрии «в любое
место, выбранное Союзниками». Румыния запросила за свои услуги цену – 20 тысяч леев за
человека (около 2,40 доллара США). План заключался в следующем. 70 тысяч евреев сначала
будут доставлены в Бухарест, где их некоторое время будут содержать в специально
выбранных зданиях, а затем посадят на румынские корабли под флагом либо Красного
креста, либо Ватикана (на что дал согласие католический архиепископ Бухареста). Эти
корабли отправятся в любую точку, указанную Союзниками. По мнению румын, самым
удобным пунктом назначения была бы Палестина, но они были готовы рассмотреть и другие
варианты.
Предполагалось, что эти 70 тысяч станут первой группой, и затем последуют и другие
евреи, которым удалось выжить в Транснистрии.
К 13 февраля Госдепартамент США уже знал об этом предложении, но не принял его. 20
апреля Госдепартамент получил телеграмму Ригнера, в которой он просил дать ему
полномочия выплатить Румынии сумму в румынской валюте, эквивалентной 175 тысячам
долларов, – смехотворно малая сумма за спасение 70 тысяч человек. Он также предложил
профинансировать из специального фонда помощь детям депортированных евреев Франции
и доставку молодых евреев через Пиренейские горы в Испанию. Министерство финансов
должно было наделить его официальными полномочиями для ведения переговоров, и ввиду
неотложности мер Ригнер имел полное право позвонить в Минфин по телефону. Как позже
сказали сотрудники министерства, по телефону эти вопросы можно было решить за пять
минут, и уже в тот же день в американском представительстве в Швейцарии была бы
телеграмма, подтверждающая все необходимые полномочия.
Госдепартамент ничего не предпринимал два месяца – с 20 апреля до конца июня.
Более того, он скрывал от Минфина сам факт запроса Ригнера, так что Минфин узнал об этом
лишь случайно. Хотя он немедленно предпринял необходимые шаги, пришлось ждать еще
три недели, поскольку протокол в таких случаях требовал провести совещание с
сотрудниками Госдепартамента. На этом совещании Р. Борден Римз отклонил прошение
Ригнера, поскольку, по его словам, это не поможет делу. Конечно, это не объясняет, почему
нельзя было дать Ригнеру полномочия на всякий случай, для использования при первом же
появлении возможности. Кроме того, само наличие таких полномочий у Ригнера показало
бы румынам, что с Соединенными Штатами можно вести дела. (Именно этого Госдеп и не
хотел допускать.) Ригнер лишь попросил наделить его формальными полномочиями для
ведения переговоров. Он не просил у правительства денег: все расходы покрыли бы
еврейские организации. Не было и угрозы, что румыны получат иностранную валюту: все
расчеты должны были производиться в румынских леях36.
Рабби Вайз обсудил планы Ригнера с президентом Рузвельтом, и он их одобрил.
Несмотря на одобрение президента Брекинридж Лонг задерживает выдачу полномочий
для Ригнера еще на 45 дней, утверждая, что враги получат доллары, хотя платеж должен был
состояться в иностранной валюте, а Минфин и Белый дом уже одобрили план. С 20 апреля,
когда Ригнер отправил свой запрос, прошло пять месяцев: Госдепартамент прислал
телеграмму в швейцарское представительство с подтверждением полномочий Ригнера от
Минфина только 28 октября. Однако американский представитель в Берне уже успел понять,
какие настроения движут его руководством. Он не стал выдавать Ригнеру лицензию, вместо
чего телеграфировал, что против сделки выступают англичане: их беспокоят некие
соображения «экономической войны».
И снова задержка. В это время в Транснистрии евреи гибнут, как мухи, а единственной
альтернативой по-прежнему остается депортация в Освенцим. В Госдепартаменте с
энтузиазмом восприняли ответ Гаррисона о несогласии англичан с планом, на который вовсе
не требовалось их согласия. Это позволило им организовать новые интриги. Они не стали
сообщать Минфину об этой проблеме, однако он все равно об этом узнал из источников,
которые нам сегодня неизвестны. К сожалению, все сообщение с швейцарской дипмиссией
осуществлялось через Госдепартамент, поэтому телеграмму для Гаррисона Минфин передал
для отправки Госдепу. В телеграмме Гаррисону прямо приказывалось выдать Ригнеру
необходимые полномочия, а его ответ характеризовался как провокационный и абсурдный.
Он был против планов по спасению, потому что они, дескать, отдают предпочтение «особой
группе вражеских чужаков»38. Однако Лонг понимал, что доводы Римза бессильны
остановить план Ригнера, и наконец 26 октября предписал Гаррисону выдать Ригнеру
лицензию39. Прошло уже более полугода с того момента, когда Министерство финансов
впервые получило запрос Ригнера. Если бы он связался с министерством напрямую по
телефону, решение вопроса заняло бы пять минут.
Но и это еще не конец этой трагической истории. Поскольку абсурдность аргумента об
экономической войне была очевидна для всех, англичане наконец озвучили свои подлинные
мотивы. Британский министр иностранных дел Иден, который за период Холокоста сделал
несколько ярых антисемитских заявлений, в телеграмме объяснил, почему британская
сторона не согласна с планом. На тот момент Гаррисон все еще не выдал Ригнеру лицензию,
якобы из-за внезапно изменившихся обстоятельств: если до этого англичане лишь
выказывали недовольство, то сейчас они объявили официальный протест. Об этом Гаррисон
сообщил своему вашингтонскому начальству только через 17 дней после получения
одобренного президентом приказа.
Иден высказывается в беспрецедентной для дипломата манере: британская сторона не
желает спасения этих евреев. Вот она, истинная подоплека британского протеста против
получения Ригнером полномочий от американского Минфина. Теперь уже ясно, что аргумент
об экономической войне был лишь предлогом. Вот о чем говорится в британском
сообщении:
«Министерство иностранных дел беспокоят проблемы с
размещением40 любого значительного числа евреев, если они будут
спасены с оккупированной врагом территории… проблемы
транспортировки, особенно морем, а также размещения в странах
Ближнего Востока любого числа еврейских беженцев, кроме очень
незначительного16. Они (Министерство иностранных дел) предвидят,
что будет практически невозможно осуществить транспортировку 70
тысяч беженцев, спасение которых предусматривает план Ригнера. По
этой причине16 они не могут согласиться с любым одобрением даже
предварительных финансовых договоренностей»
Говоря о трудностях с транспортировкой, британский МИД не обращает внимания на
то, что румыны предлагают взять транспортировку на себя.
Как бы то ни было, аргумент Союзников о нехватке транспорта для спасения румынских
или болгарских евреев – это не просто слабая отговорка. Это прямая ложь. США доставляли в
Европу очень серьезную инфраструктуру. Через океан был проведен настоящий мост из
судов: один за другим грузовые корабли из Америки разгружались в европейских портах,
после чего возвращались обратно частично или полностью пустыми. Иногда приходилось
специально нагружать корабли балластом, и не всегда его хватало. Союзникам ничто не
помешало перевезти 100 тысяч нееврейских граждан Югославии, Польши и Греции во
временные убежища Восточной Африки, Египта и даже Мексики. Когда немцы отступали из
Греции, они оставили ее полностью разграбленной, без единого куска хлеба. Союзники
доставляли в Грецию огромное количество продуктов питания и медикаментов. В это же
самое время не нашлось ни одного корабля для евреев в Транснистрии – им оставалось
умереть либо от голода, либо от руки палача в Освенциме.
Не нашлось кораблей и для 4000 югославских евреев, которых югославские партизаны
тайком перевезли на остров Раб в Адриатическом море, недалеко от югославского
побережья. Поскольку была опасность, что немцы снова захватят остров, партизаны искали
возможности перевезти евреев в освобожденную часть Италии. Хотя югославских граждан в
то время эвакуировали из Югославии в Италию с помощью Союзников, евреям приходилось
ждать своей участи на небольшом островке у самого югославского берега. Югославские
партизаны контролировали часть своей страны и смогли открыть небольшой морской
коридор, по которому беженцев из Румынии и Болгарии можно было эвакуировать в Италию
через узкое Адриатическое море. Кроме того, не составляло труда доставить их и в США.
Между Лиссабоном и Америкой регулярно курсировали три португальских лайнера общей
вместимостью в 2000 пассажиров. Эти корабли отправлялись два раза в неделю. Кроме того,
у Португалии и Испании было большое число кораблей поменьше. Но нет, британские
интриганы полностью поддержали начинания своих сообщников из американского
Госдепартамента. Очень показателен термин «размещение»* из британской телеграммы.
Немцы решили избавиться от евреев буквально – в печах. Британские и американские
заговорщики сделали все, чтобы избавиться от них, отдав в руки Эйхмана.
При всех упомянутых задержках немцы всеми силами старались сделать Румынию
юденрайн. Один крайний срок, установленный Эйхманом, – 1 мая 1943 года, – уже истек.
Впрочем, еврейское население Транснистрии постоянно убывало само собой.
На совещании в Министерстве финансов США главный юридический советник Рандолф
Пол сказал: «Я не понимаю, как мы можем обвинять немцев в их убийстве, когда мы делаем
все это. Закон называет (это) пара деликто – равная вина». Моргентау сказал: «Когда ты
осознаешь все это, то понимаешь, что это то же самое отношение к делу, что и у Гитлера».
Сотрудник по имени Герберт Гэйсон ответил: «Вы несправедливы. Мы в них не стреляли. Мы
дали другим людям их убить и уморить голодом»42,43.
Когда евреев депортировали из части Греции, оккупированной Болгарией, в самой
Болгарии оставалось еще 30 тысяч евреев. Их постигла та же участь, что евреев Румынии, за
тем лишь исключением, что их не стали отправлять в выжженную пустыню умирать
«естественным путем».
От получения Госдепартаментом предложения Румынии о перемещении 70 тысяч
евреев до выдачи даже предварительного одобрения прошло десять месяцев. Однако
после получения этого одобрения сами переговоры тоже постоянно затягивались.
Великобритания была непреклонна в нежелании позволить румынским и болгарским
евреям поселиться в Палестине. Тогда встал вопрос о Турции. После недолгих переговоров
Турция выразила готовность принять беженцев, однако при одном условии: они пройдут
сушей через Турцию транзитом в Палестину. Это позволяло обойти аргумент англичан о
нехватке кораблей, впрочем, и так абсурдный. Великобритания отвергла этот план.
Румынских и болгарских евреев можно было отвезти в Северную Африку, которую
тогда контролировали Союзники. Однако против этого плана выступили Роберт Мэрфи,
дипломатический представитель США в Северной Африке, и французский генерал Анри
Жиро44. Спасенных можно было содержать в лагерях беженцев, устроенных по типу
концлагерей, однако с нормальными условиями для жизни. Такие лагеря могли полностью
контролироваться Союзниками. Франция участвовала в переговорах по той причине, что до
нацистской оккупации ей принадлежали многие африканские страны.
Предлагались и другие варианты, в том числе доставка евреев в США как
военнопленных с поселением в соответствующие лагеря. Но и этот вариант был отметен из-
за «нехватки транспорта».
Наконец, после длительных задержек, было открыто три лагеря. Впрочем, они не
сыграли ни малейшей роли в спасении жизней. Первым был лагерь Федала в Северной
Африке недалеко от Касабланки, в него поселили 630 беженцев из Испании. Это был 1944
год, и Испания была относительной спокойным местом. Германия проигрывала войну, так
что вторжение со стороны ее союзника было не просто маловероятно, а в принципе
невозможно. Депортация из Испании в немецкие лагеря также была крайне маловероятна. В
противоположность ожиданиям, Испания отнеслась к еврейским беженцам довольно
хорошо. Несмотря на пакт о ненападении с Германией, никаких депортаций не было и в
помине. Чтобы не допустить убийство евреев, Франко выдал 300 сефардским евреям
испанские паспорта, поскольку Испания признавала в них потомков тех евреев, которые
были изгнаны из Испании в 1492 году. Эти беженцы прибыли в Испанию непосредственно из
Берген-Бельзена45,46. Большинство испанских беженцев не хотели отправляться в
неизвестность, когда в этом не было необходимости.
То же касается другого североафриканского лагеря – Филипсвиля в Алжире. Это был
бывший военный лагерь Союзников.
Третий лагерь приготовили для 7000 беженцев, но желающих в нем поселиться
нашлось немного. Союзники надеялись, что в этот лагерь захотят отправиться беженцы из
освобожденных частей Италии, но этот расчет не оправдался.
Наконец, еще один лагерь был открыл в США, в городе Освего, штат Нью-Йорк,
недалеко от границы с Канадой. В нем разместили 1000 человек, и опять-таки это были уже
освобожденные беженцы, в основном из Италии. Там их держали в условиях, близких к
лагерю для военнопленных.
Итак, ни один еврей из Транснистрии или Болгарии в эти лагеря так и не попал – они
сыграли исключительно декоративную роль.
 Таким же образом, с помощью испанских паспортов, было спасено еще двести сефардских евреев.
 Даже эти меры были опротестованы военным министром Генри Стимсоном, который в письме Рузвельту
писал: «(Этот вопрос) затрагивает самые сокровенные чувства нашего народа».
Как за много месяцев ничего не было сделано по румынской части плана Ригнера,
точно так же саботировались и другие его части: помощь детям беженцев во Франции и
молодым евреям при пересечении Пиренеев. Чтобы убедить французов прятать еврейских
детей, им нужно было платить за жилье, а нередко и давать взятки. Из Америки же не
пришло ни копейки.
Эта история спрятанных детей началась 16 июля 1942 года. В этот день Гестапо
совместно с парижской полицией обыскало дома евреев, особенно в еврейском квартале
Парижа, где жило большинство бедных евреев. Их согнали в автобусы, не разрешив взять с
собой вещи, и привезли в сборный пункт, которым служил велодром «д'Ивер». Евреев
забирали даже с больничных коек: среди них был один человек, который лишь за день до
того перенес операцию на раковой опухоли. Было очевидно, что следующим шагом будет
депортация, и некоторые родители отважились на отчаянный шаг – оставить детей одних в
надежде, что кто-нибудь о них позаботится. Многих детей подобрали французы, но
некоторые погибли, особенно самые маленькие. Некоторые матери взяли детей с собой, но
они умирали прямо на велодроме, где почти не было ни пищи, ни воды, не говоря уже о
молоке. Никаких приспособлений для сна тоже не было, даже соломы.
Позже полиция собрала с улиц около 4000 детей в возрасте от двух до четырнадцати
лет, которые бродили по окрестностям и плакали, посадила их в фургоны и депортировала в
Освенцим. К счастью для них, многие не пережили поездку в грузовиках без окон, а также
без еды, воды и туалета. Многие французы, взявшие «брошенных» еврейских детей, поняли,
что недооценили сложность задачи. Продукты питания были в большом дефиците и по
талонам, а на детей талоны не выдавались. Если бы Гестапо узнало, что француз прячет
ребенка, его могли арестовать. Чтобы помочь французам справиться с дополнительным
грузом обязанностей и придать им дополнительную мотивацию, нужны были деньги, а
поскольку все иностранные переводы контролировались, требовалась специальная
лицензия. Кроме того, рейд 16 июля был лишь первым из многих, последовавших затем.
Сначала это происходило только на оккупированной части Франции, но скоро депортации
распространились и на формально свободные районы Франции – так называемую
вишистскую Францию.
Обе части плана Ригнера потерпели фиаско – и помощь парижским детям, и доставка
еврейской молодежи в Испанию. Заметим, какой контраст между Указом президента США
№9417 и реальными действиями чиновников.
Когда Пинкни Так, поверенный в делах посольства США в вишистской Франции,
выразил протест Лавалю – гитлеровской марионетке в оккупированной Франции – и назвал
обращение с евреями «негуманным» и «возмутительным», сотрудник отдела Брекинриджа
Лонга пожаловался заместителю госсекретаря Самнеру Уэллсу, что Так превысил свои
полномочия48. Однако американское посольство во Франции при поддержке Элеоноры
Рузвельт и «Комитета американских квакеров на службе общества» так настойчиво
требовало впустить в США хотя бы некоторых детей, что клике Лонга пришлось уступить. Это
начинание возымело успех, и визы получили сначала 1000 детей, а затем еще 400049.
По всей видимости, это был один из немногих важных поступков Госдепартамента,
однако его нельзя назвать ни великодушным, ни жизнеспасительным.
Кстати о великодушии. Если посмотреть на статистику въезда в США и сравнить ее с
квотами иммиграционных законов, обнаруживаются очень красноречивые подробности. В
период между нападением на Перл-Харбор и капитуляцией Германии (то есть между 7
декабря 1941 г. и 9 мая 1945 г.) квота для стран, оккупированных Германией, составляла 208
тысяч. В реальности же за этот период в США въехала только 21 тысяча беженцев. Иными
словами, было использовано только одно место из десяти, причем сюда не включена
дополнительная британо-ирландская квота, не использованная по назначению50.
Неиспользованная квота оккупированных Германией стран – это значит 190 тысяч убийств
ежедневно. На этом фоне разрешение на въезд для 5000 детей беженцев не такой уж
великодушный поступок.
Да и не своевременный. Чтобы выехать из Франции, требовалось получить выездную
визу от вишистского правительства. Чтобы получить это разрешение, нужно было получить
подтверждение от США. Многие дети прятались, и привлекать к ним внимание
марионеточного правительства было опасно. Когда наступило время выдавать выездные
визы, вишистский диктатор Пьер Лаваль начал колебаться. Он подумал, что если разрешить
законно уехать детям, которые прятались от властей, это будет означать поощрение
беззакония. Кроме того, было бы жестоко разлучать детей с родителями. В итоге
правительство гарантировало визы для 500 детей. Пока оформлялись документы и прочие
формальности, чтобы посадить этих 500 детей на поезд до Лиссабона, Союзники высадились
во французской Северной Африке – это произошло 8 ноября. В этот день первая группа из
100 детей прибыла в Марсель, и теперь им требовалось всего лишь получить американскую
визу. Однако именно 8 ноября американское консульство закрылось ввиду высадки войск на
французской территории, и теперь американские интересы представляла Швейцария. Все
попытки швейцарцев получить выездные визы не увенчались успехом. Старые же визы были
признаны недействительными, поскольку теперь вишистская Франция и США находились в
состоянии войны. Дети так и не смогли выехать.
Как мы уже упоминали в начале этой главы, каждый из приведенных примеров – это
лишь часть единой цепи событий, общего плана, целью которого было пресечь иммиграцию
и бросить несчастных жертв в жернова Окончательного решения. Принимались самые
разнообразные меры, чтобы ограничить или полностью запретить иммиграцию. Одной из
самых эффективных мер, придуманных американским Госдепартаментом, стала бумажная
волокита при заполнении форм. Частное или юридическое лицо, приглашающее в США
иммигранта, должно было заполнить бумагу длиной 122 (!) сантиметра, причем с обеих
сторон и в шести копиях. Заполнение формы приравнивалось к присяге, дача ложных
сведений каралась как лжесвидетельство. Неудивительно, что пойти на эту процедуру
отважилось очень немного людей. Всякий, кто видел масштаб процедуры, сразу же понимал,
что придумавшее ее государство, скорее всего, просто не хочет выдавать визу, так что не
было никакого смысла заполнять метры бумаги и унижаться, под присягой сообщая
информацию личного и финансового характера. Эту процедуру разработал отдел
Брекинриджа Лонга, она стала эффективнейшим механизмом уменьшения числа желающих
пригласить иностранных иммигрантов.
Это не единственный пример изобретательности лонговской клики. 5 июня 1941 года
она отправила инструкции в различные консульства и практически запретила выдавать визы
еврейским беженцам. Сотрудникам консульств предписывалось не выдавать визы никому,
кто имел родственников в территориях, контролируемых Германией и Советским Союзом.
Де-факто это был красный свет почти для всех еврейских иммигрантов, так как почти у всех
были родственники либо в Германии, либо, реже, в СССР. Это означало, например, что если
один член семьи спасся, то он уже не мог помочь своей семье51. Спастись могла только семья
целиком, и она же могла помочь кому-то еще, кто не был ей родственником. Пункт о
родственниках стал самой настоящей дьявольской ловушкой. Начать с того, что он держался
в секрете: если вы не о нем не знали, вы сами сообщали консульству о своих родственниках.
Утечка об этом пункте произошла 21 июня 1941 года, когда о нем сообщила газета Нью-Йорк
таймс. В качестве объяснения этой меры Лонг привел свою любимую историю о беженцах
на службе германской разведки. Аргумент звучал следующим образом: если у вас есть
близкий родственник на оккупированной территории, немцы могут вас шантажировать,
заставляя шпионить.
Несмотря на то что после войны не был обнаружен ни один беженец-шпион, Лонг
утверждал, что он знает о таких случаях и может их доказать. Это была настоящая
катастрофа, потому что другие ведомства исходили из того, что Госдепартамент обладает
закрытой информацией. Особенно в это верили консульства, которые занимались выдачей
виз. Когда они узнавали, что беженцы могут быть шпионами, процедура получения визы
превращалась в настоящую пытку.
Правило о близких родственниках продержалось недолго, по крайней мере в своем
первоначальном виде. Со временем начали проводиться специальные расследования по
вопросу европейских родственников, и их результаты можно было обжаловать. Впрочем,
расследования эти могли длиться месяцами, обычно около девяти месяцев, – и это в
ситуации, когда каждый день мог стать роковым. Чаще всего, пока длилось расследование,
податель заявления просто прекращал свое существование.
Но ни бумажная волокита, ни правило близких родственников, ни популяризация мифа
о беженцах-шпионах не казались Лонгу и его сообщникам достаточными мерами для
остановки эмиграции из Европы. По-прежнему оставалась опасность, что «эти люди»
(именно так Лонг часто называет евреев в своем дневнике) смогут в больших количествах
перебраться в другие страны. Карибские страны уже предупредили об опасности беженцев-
шпионов, и этот путь спасения был закрыт. Естественно, небольшие страны Центральной
Америки, да и прочие американские страны верили, что американский Госдепартамент
владеет важной информацией на этот счет. Прислушиваясь к Вашингтону, они тоже не хотели
принимать у себя «нежелательных» лиц.
Степень эффективности американских мер по блокированию всех путей спасения
становится предельно очевидной, если сравнить, сколько людей могло въехать в США по
всем законам и правилам, и сколько въехало в действительности. Иммиграционное
законодательство позволяло впускать в страну 152 700 иммигрантов ежегодно, что
составляло 0,12% от населения52. В годы правления Гитлера, с января 1933-го до конца 1944-
го, всего могло въехать 1 миллион 832 тысячи человек – по существующей квоте, без всяких
поправок в законах. В реальности же за эти 12 лет в Америку иммигрировало всего около
240 тысяч человек.
Если взять самый сложный для большинства беженцев период – военные годы с 1941-й
по 1944-й – и сопоставить его с квотой контролируемых нацистами стран, легко увидеть, что
американцы злоупотребляли даже существующими законами, и так довольно жесткими.
В 1941 году из оккупированных стран в США иммигрировало 28 299 человек, что
составляет половину от положенной этим странам квоты. В 1942 году дела обстояли еще
хуже: в страну въехали 11 702 иммигранта, или 19,2% от квоты. Поскольку серьезных
протестов не последовало, в следующем, 1943 году Госдепартамент закрутил гайки еще
туже: 5 944 иммигранта составили всего 9,8% от квоты. В 1944 году их было уже 4 793 (7,9%).
Одиннадцать из двенадцати человек могли начать новую жизнь, но вместо этого их бросили
обратно в руки убийц.
Читая дневники и записи частных бесед Брекинриджа Лонга, начинаешь понимать, что
заставляло его прибегать к бесконечному числу махинаций, чтобы отрезать беженцам
американское и частично карибское направления для спасения. С точки зрения Лонга, евреи
52 С 1933 по 1944 годы в США всего въехало 243 862 иммигранта, включая евреев.
44
если и не прямо шпионили на немцев, то уж точно им сочувствовали (и это после всего, что
сделали им немцы!), а из Европы сбежали исключительно из трусости, чтобы не попасть под
пули. Он пишет:
«Одни из них непременно немецкие шпионы, другие сочувствуют
немцам, а третьи едут в нашу страну, потому что она далеко от полей
сражений и выглядит безопасно».
Для саботажа спасательных операций Лонг прибегал в том числе к таким мерам как
сокрытие информации о Холокосте и о недостаточности американских усилий по спасению.
В ноябре 1944 года Комитет Конгресса по международным делам провел специальные
слушания. На них обсуждалось требование общественности получить подробную
информацию о том, что делается для спасения беженцев. 26 ноября Лонг дал Комитету
показания, которые позже были признаны ложными. Он показал, что с 1933 года в США
въехали 580 тысяч человек. В реальности цифра была более чем вдвое меньше53. К счастью,
пресса владела более точными данными, и когда Лонга уличили в даче неверных сведений,
он признал, что «ошибочно» привел завышенную цифру. Именно эту, завышенную цифру он
сообщил ранее в своем «отчете» президенту. При этом Лонг обрушился на газеты, которые
разоблачили его «ошибку», называя их «радикальной и еврейской прессой», мешающей ему
жить «комфортно».
Когда Джосия Дюбуа охарактеризовал методы Госдепартамента как «убийство
промедлением», он не догадывался, как точно он угадал метод Лонга. Вот что Лонг пишет в
частной переписке:
«Мы можем медлить и практически останавливать временно, на
неопределенный срок, поток иммигрантов в Соединенные Штаты,
просто рекомендуя нашим консулам чинить всяческие помехи,
требовать дополнительные сведения и прибегать к различным
административным уловкам, чтобы затягивать, затягивать,
затягивать выдачу виз. Однако все это нужно делать только
временно».
Да, только временно, зато на «неопределенный срок».
Те, кто считает Лонга унылым бюрократом, удивятся, как бурно он радовался каждому
успеху. Отправив консулам телеграммы с инструкциями по выдаче виз, он ликующе пишет в
своем дневнике:
«Телеграммы практически остановили иммиграцию!»55
В этой главе мы привели только самые откровенные – и самые смертельные для их
жертв – примеры заговора в американской иерархии. Самый трагический случай будет
описан в главе 6, в которой мы расскажем, как Союзники поддерживали работу Освенцима.
В этом случае штаб заговора перемещается в Военное ведомство, хотя и Госдепартамент
продолжает следовать намеченной линии.

Глава 4
Заговор в британской иерархии
Ни одна страна не бойкотировала спасение жертв нацистов с такой настойчивостью и
бессердечностью, как это делала Великобритания. Ни в одной другой стране в этом не
участвовало столько отдельных чиновников и властных кабинетов. Если говорить о
распределении степени вины в этом ужасающем крахе нравственных ценностей
цивилизации, то англичане идут сразу же после немцев, непосредственных авторов и
палачей Холокоста.
Как минимум три роковых года – полтора года до войны и примерно столько же после
нее – Германия и Великобритания совместно проводили в жизнь злодейский план. Немцы в
своем стремлении сделать Европу юденрайн, чистой от евреев, отчаянно пытались заставить
всех евреев эмигрировать. С одной стороны, немцы прибегали к пыткам и убийствам, с
другой, они предлагали евреям корабли и даже небольшое количество иностранной валюты,
лишь бы те эмигрировали. Британцы же, наоборот, мобилизовали все свои
дипломатические, разведывательные, военные и полицейские ресурсы, чтобы закрыть
самое главное направление спасения56.
В этой главе мы документированно покажем, что некоторые из этих действий были
прямо направлены на то, чтобы помешать евреям уехать, пресекая побег от нацистов «на
корню»57. Предпринимались большие усилия, чтобы не допустить существенную еврейскую
иммиграцию ни в какой из районов обширной Британской Империи, кроме разве что
символических жестов. Эта империя, напомним, охватывала весь мир. Британское
содружество, состоящее из многочисленных колоний и доминионов, представляет собой
самое большое территориальное образование в мировой истории. Бóльшая часть этих
территорий были практически не заселены и отчаянно нуждались в иммигрантах из Европы.
В них было более чем достаточно места для спасения сотен тысяч людей, причем они могли
бы внести существенный вклад в развитие слаборазвитых регионов, так как твердо решили
начать жизнь с чистого листа. Однако среди британских чиновников царило мнение, что
«абсорбирующая способность (империи) равна нулю»58! Один высокопоставленный
канадский чиновник, когда его спросили, сколько еврейских иммигрантов его страна может
принять после войны, ответил: «Даже ноль – слишком много»59.
Вот некоторые британские доминионы: Австралия, Новая Зеландия, Южная Африка и
огромная Индия. Все они вместе взятые приняли меньше беженцев, чем один город Шанхай
(тогда под контролем Японии). Многих беженцев хотела получить Австралия. Однако между
1938-м (когда после аннексии Австрии преследования возобновились с новой силой) и 1945-
м годами Австралия приняла 647960 еврейских иммигрантов, в среднем около 800 ежегодно.
Южная Африка, которая очень хотела заполучить белых иммигрантов, в итоге получила еще
меньшее количество, а после усиления преследований поток эмиграции в Южную Африку
прекратился практически полностью. В 1938 году Южная Африка с ее огромной территорией
приняла всего лишь 566 спасшихся от Холокоста. В 1939 году эта цифра составила 300, а за
целых шесть лет с 1940 по 1945 годы – всего 216.
Шансы на спасение в африканских колониях были даже меньше, чем в доминионе
Южная Африка. Шли разговоры о том, чтобы пустить иммигрантов в Кению и Танганьику, но
как мы увидим чуть позже, эти колонии даже не рассматривались как кандидаты на убежище
для беженцев. Речь шла о размещении десятков человек, а не многих тысяч, как того
требовала ситуация. В ноябре 1938 года премьер-министр Великобритании Невилл
Чемберлен объявил Палате общин, что в Кению отправлены тридцать немецких и
австрийских беженцев. Британский губернатор Кении объявил, что его страна готова принять
«тщательно проверенных евреев правильного типа, то есть нордических, из Германии или
Австрии»61. В этот огромный регион впускали не более двадцати пяти еврейских семей в
год62.
В крошечном Люксембурге все евреи представляли средний и средний-высший
социальный класс, это были специалисты и опытные бизнесмены, способные разрабатывать
и внедрять крупные экономические проекты как в развитых, так и в неразвитых регионах. В
1941 году министр иностранных дел Люксембурга в изгнании попросил британский МИД
найти где-нибудь в огромной Британской Империи убежище для люксембургских евреев,
которым угрожали депортацией на восток. Упоминалась Танганьика. Ответ был таким: «В
существующих обстоятельствах для Соединенного Королевства невозможно только лишь из
сострадания принять беженцев ни союзных, ни иных национальностей»63. Кроме того, в
наличии просто не было виз Танганьики.
Беженцам было проще въехать на сами Британские острова, где у многих были
родственники, чем в британские колонии и доминионы. В то время когда в крошечные
страны, такие как Нидерланды, Бельгия и даже Люксембург, въезжало достаточно большое
число евреев, огромное Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии с
населением в 46 миллионов за 12 лет нацистского режима впустило на свою территорию
лишь 71 тысячу еврейских беженцев, или 0,15% от всего населения. Причем многие из этих
беженцев просто проезжали через британскую территорию транзитом. Более трети из них
просто стояли в очереди на пропуск в США по квоте.
Крах цивилизованного мышления, произошедший во время Холокоста, виден не только
по запертым на замок границам. Не менее безнравственны и причины, которыми эти замки
оправдывались. Разные страны использовали стандартную отговорку, что в стране
прибывания не требуется профессия подателя заявления на визу. Видимо, чиновникам этих
стран просто не приходило в голову, что это слабое оправдание для убийства. Это можно
сравнить с ситуаций, когда капитан корабля видит тонущих людей, но отказывается их
подбирать, потому что не видит в этом выгоды ни для себя, ни для корабельной компании.
Британский ответ на запрос Люксембурга: «невозможно принять беженцев только лишь из
сострадания» – ничем не отличается от позиции такого капитана.
Вот две другие британские колонии, которые были вынуждены отказать беженцам:
Южная и Северная Родезии. Хотя они отчаянно нуждались в белых иммигрантах, они
приняли только несколько десятков еврейских беженцев, в основном тех, у кого там были
родственники. В западном полушарии так действовали все британские колонии. Когда на
Бермудской конференции по беженцам в апреле 1943 года американский сенатор Льюкас
упомянул возможность доставить беженцев в британский Гондурас, англичане ответили, что
там уже находится двадцать беженцев и для новых места нет, потому что европейцам
сложно приспосабливаться к местному климату. Сложно понять, почему 200 или 2000
европейцам приспособиться к климату сложнее, чем 20, тем более что новая группа встретит
своих соплеменников, которые помогут им освоиться.
Другая британская колония в западном полушарии – Тринидад – стала центром
всеобщего внимания в октябре 1941 года. В Тринидад прибыло судно с 85 еврейскими
беженцами. Они вышли из Марселя девятью месяцами ранее, на руках у них были
бразильские визы, полученные в бразильском консульстве в Марселе. Бразильское
правительство отказалось признавать эти визы, и дальнейшие попытки найти хоть какую-то
страну для проживания превратились в настоящий кошмар. Корабль заходил во множество
портов, но везде получал отказ. В Дакаре (Западная Африка) представители вишистской
Франции задержали корабль на четыре месяца. Из Дакара он отплыл в Касабланку, где
беженцам не только не дали обосноваться, но отправили в лагерь для интернированных. В
октябре они сели на испанское судно и прибыли в Буэнос-Айрес – снова запрет. Теперь
беженцы просили впустить их в Тринидад, но колониальные власти были непреклонны: не
впускать никого64, причем это решение полностью поддержало британское Министерство по
делам колоний65. Тем временем сами англичане наглядно продемонстрировали, что на
Карибских островах места более чем достаточно: совсем недавно Ямайка приняла 3000
человек. На этот факт Великобритания указала на Бермудской конференции как на
доказательство того, что она делает все возможное, чтобы помочь беженцам. Эти 3000
новых ямайкских граждан служили доказательством, что у Империи есть и место, и
транспорт – но только не для евреев. Все 3000 человек были британцами, их эвакуировали с
Гибралтара.
Впрочем, в западном полушарии у англичан была одна колония, где им пришлось
уступить давлению различных организаций по помощи беженцам. Южноамериканская
Гвиана представляла собой практически необитаемую территорию: в 1920-х годах ее
предложили сирийцам, но они не воспользовались предложением. Итак, Великобритания
согласилась продавать в Гвиане землю еврейским беженцам по умеренной цене. В этой
колонии был экваториальный климат, до экватора было всего пять градусов. Район,
выделенный беженцам, располагался в 400 километрах от порта и был соединен с ним
дорогой. Более-менее обосноваться в таких условиях могли в лучшем случае несколько сот
самых закаленных пионеров, искушенных в сельском хозяйстве, и то лишь с некоторой
внешней помощью. Доктор Исаия Бауман, президент университета Джона Хопкинса и
главный эксперт по проблемам переселения, сравнил идею Гвианы с проектом
строительства города на Южном полюсе: теоретически возможно, но крайне сложно66. Было
ясно, что англичане хотели просто пустить пыль в глаза. Так как еврейские организации
колебались с принятием этого предложения, на Бермудской конференции 1943 года оно
было отозвано. Надо сказать, что противники переселения беженцев действовали очень
сплоченно, их махинации хорошо координировались. Высокопоставленные чиновники
Министерства иностранных дел работали рука об руку с сотрудниками колониального
ведомства, совместно разрабатывая и претворяя в жизнь планы саботажа.
В отличие от своих сообщников в американском Госдепартаменте и Военном
ведомстве, британский истеблишмент почти не старался скрывать свои действия,
направленные против беженцев (а на самом деле обычный антисемитизм). Те немногие
чиновники, которые все же боялись обвинений в антисемитизме, знали, что сам Уинстон
Черчилль несколько раз откровенно высказывался о проблеме антисемитизма в
гражданской администрации и армии. Его биограф Мартин Гилберт сообщает, что однажды
Черчилль написал министру по делам колоний лорду Крэнборну:
«Возможно, имеет смысл использовать этих антисемитских
сотрудников и прочих на высоких должностях как прецеденты. Если
отозвать и уволить трех-четырех из них, это может оказать
благотворный эффект»67.
К сожалению, одним из таких «прочих на высоких должностях» с антисемитскими
взглядами был второй человек в британском правительстве – сэр Энтони Иден. В течение
двенадцати лет он был самым влиятельным членом Палаты общин, а в 1935–38 годах
занимал должность министра иностранных дел. В 1939–40 годах сэр Иден работал
министром по делам доминионов, полгода в 1940 году он занимал пост министра обороны,
и затем до самого конца войны, с 1940 по 1945 годы, он снова был министром иностранных
дел. Таким образом, в разные годы он прослужил в трех министерствах: иностранных дел,
доминионов и обороны. Неудивительно, поэтому, что его последователи были во всех
упомянутых ведомствах. Все они играли большую роль в решении проблем беженцев.
Сэр Энтони Иден был ярым антисемитом68. Об этом однозначно пишет его личный
секретарь, лорд Гарви Тасбергский. Всегда, когда возникал конфликт между арабами и
евреями, сэр Иден занимал сторону арабов69. Когда появилась возможность спасти 70 тысяч
румынских евреев, он так испугался, что Румыния может их освободить, вместо того чтобы
обречь их на смерть, что заявил, что их негде «разместить»70.
Когда Джордж Беккер, президент организации «Американский ОРТ», впервые услышал
это оправдание о нехватке места и транспорта, он заметил: «Если бы 100 тысяч немцев
предложили сдаться, мы бы нашли способ доставить их, куда нужно»71.
Когда венгерских евреев начали «размещать» в газовых камерах и крематориях
Освенцима и тот заработал на полную мощность – 12 тысяч человек в день круглые сутки,
доктор Вейцман, представлявший крупнейшую еврейскую организацию, и его помощник
Шерток хотели обсудить этот вопрос с Иденом. Тогда сэр Энтони спросил своего личного
секретаря:
«Что вы имеете в виду, „я должен“? Кто из моих коллег этим
занимается? Государственный министр или мистер Холл? Хотя бы кто-
то из них, кто за это отвечает, должен встретиться с этими двумя
евреями. Вейцман обычно не занимает много времени»72.
Мистер Иден не стал общаться с Вейцманом и Шертоком по этой чрезвычайно важной
проблеме, но перепоручил это мистеру Холлу. Министерство по делам колонии плотно
сотрудничало с МИДом по всем антисемитским проектам, нередко обгоняя его в усердии.
Это было неудивительно, учитывая личные убеждения сотрудников этих ведомств. Когда
глава департамента Ближнего Востока Министерства колоний, Гарольд Фредерик Дауни,
прочитал статью одного еврейского автора, он сказал:
«Вот такие вещи заставляют пожалеть, что в этой войне евреи не по ту
сторону линии фронта»73.
Вряд ли можно было лучше описать враждебность к евреям. Он считал их врагами, как
немцев. Неудивительно, что этот человек был одним из главных сторонников мифа о том, что
евреи шпионят на своих убийц. Дауни уже считал, что евреи «по ту сторону линии фронта», и
потому для него было совершенно логично, что они шпионят в пользу немцев.
Это вовсе не единичный случай подобного отношения к евреям. Точно так же мыслили
практически все сотрудники Министерства колоний. Помощник заместителя министра
колоний сэр Джон Шакберг в 1940 году написал о палестинских евреях следующие слова:
«Они нас ненавидят и всегда ненавидели, они ненавидят всех язычников»74. Но, быть может,
этот джентльмен просто проецирует на евреев свою собственную ненависть к ним: ненавидя
«всех евреев», он думает, что они ненавидят «всех язычников»? Это евреи «всегда нас
ненавидели», или же сэр Джон сам их всегда ненавидел?
Одним из недостатков евреев Шакберг считал «отсутствие чувства юмора»75. Он так и
не уточнил, что смешного он находит в ситуации еврейских беженцев.
Приведем пример еще одного комментария на еврейскую тему, очень типичного для
британской элиты того периода. Он принадлежит мистеру Д. С. Беннету, эксперту по
ближневосточным проблемам, бывшему первому секретарю британского посольства в
Каире. Уровень компетенции этого эксперта красноречиво выдает фраза, которой он
охарактеризовал все европейское еврейство: «сионистская сентиментальщина*»76.
Когда государственные чиновники исповедовали такие взгляды на Холокост,
неудивительно, что Окончательное решение оказалось столь эффективным. Особенно
грустно, что эти взгляды исповедовали британцы, от которых решение еврейских беженцев
зависело если не полностью, то в очень существенной степени. Великобритания
контролировала иммиграцию в Палестину, и именно Палестина была главным и самым
естественным решением проблемы обездоленных евреев. Она не только официально
предназначалась для создания еврейского дома и мировым сообществом, и самой
Великобританией, но еще и располагалась в самом удобном месте, идеально подходящем
для транспортировки из Центральной и Восточной Европы. Река Дунай проходила через
Германию, Австрию, Чехословакию, Венгрию, Югославию, Болгарию и Румынию – это был
самый недорогой способ доставки. Нигде не нужно было швартоваться, не требовались визы
ни одной страны по пути следования. Далее, в Палестине уже было крупное, хорошо
организованное еврейское сообщество, которое радушно встретило бы своих
соплеменников. Что касается размещения и абсорбции, то палестинские евреи твердо
верили в принцип взаимопомощи, благодаря которого с 1948 по 1951 годы население
Израиля увеличилось вдвое!
Между тем Великобритания ни при каких обстоятельствах не собиралась лишиться
контроля над территорией по обе стороны от Суэцкого канала. В то время почти не было
воздушного сообщения, и этот канал был практически единственным способом сообщения с
британскими колониями востока, такими как Индия, Бирма, Сингапур и Гонконг. Согласно
условиям палестинского мандата, его действие прекращалось в момент создания еврейского
национального очага, ради чего он и предназначался. Это Великобритании было совершенно
не нужно. Она решила «прикарманить» Палестину навсегда.
Поскольку мир стоял на пороге новой войны, Великобритания увидела в этом удобный
повод заблокировать Палестину для евреев, якобы из стратегических соображений.
Дополнительным стимулом для этого была добрая воля контролируемых Лондоном
арабских стран, которые располагались в районе Суэцкого канала. Впрочем, англичане
понимали, что настоящей доброй воли от арабов ждать не стоит, поскольку их податливость
легко сменялась яростным сопротивлением, когда на поверхность всплывали национальные
амбиции. Многие будущие арабские лидеры, такие как Насер и Садат, восхищались
Гитлером. Во Второй мировой войне они помогали немцам – еще одно доказательство
неэффективности политики умиротворения. Евреи же предлагали создать собственную
армию для борьбы с Гитлером, состоящую из добровольцев из Палестины и других стран.
Будь такая армия создана, она бы стала хорошим подспорьем в войне с гитлеровской
Германией. Однако англичане наотрез отказались от этого предложения. Хотя оно
понравилось Черчиллю, тогдашнее правительство Чемберлена гораздо больше выгоды
видело в том, чтобы как можно лучше закрепиться в Палестине и постепенно интегрировать
ее в состав Британской Империи.
Министерство иностранных дел готовило важный шаг для отказа от Бальфурской
декларации и всех обязательств по мандату. Повторное назначение Идена на пост министра
иностранных дел в 1939–45-х годах показало, что он далеко не утратил влияние в этом
ключевом ведомстве. Это влияние было прочным и никогда не прекращалось. Сэр Иден был
решительным сторонником официального отказа от обязательств по созданию еврейского
государства.
17 мая 1939 года вышла белая книга*, в которой открытым текстом упразднялись
Бальфурская декларация и обязанности Великобритании по мандату Лиги Наций. Никаких
сомнений в этом быть не могло. Текст гласил: «Правительство Его Величества объявляет, что
его политикой не является, чтобы Палестина стала еврейским государством». Далее
перечислялись меры по достижению этой цели. В течение следующих пяти лет иммиграция
евреев будет ограничена совокупным числом в 75 тысяч. После этого евреи смогут въезжать
в Палестину только с разрешения арабов. Верховный комиссар получит право регулировать
цену недвижимости при продаже ее евреям и даже запрещать ее полностью. Через пять
месяцев были озвучены новые ограничения: в территории, составляющей 64% всего
региона, евреи не смогут покупать землю, ранее принадлежавшую арабам, кроме
исключительных случаев. В еще 31% земель евреи могли покупать землю только в особо
оговоренных случаях. И лишь 5% и так урезанной Обетованной земли были доступны евреям
без ограничений.
Время для выхода этой белой книги было выбрано очень точно, чтобы свести критику к
минимуму. После погромов Хрустальной ночи преследования евреев на оккупированных
нацистами территориях резко возросли. Критики со стороны США можно было не бояться,
поскольку законопроект Вагнера – Роджерс о помощи еврейским детям был благополучно
похоронен в комитетах Конгресса. В тот же месяц из Гамбурга в Кубу вышло судно с
еврейскими беженцами, а Куба отменила законно полученные визы, так что назревал
серьезный скандал. Все это должно было отвлечь внимание от британского демарша и
исключить возможность критики со стороны американцев.
Однако в Палате общин раздались заметные голоса против новой инициативы.
Леопольд Эмери, бывший министр по делам колоний (на тот момент он уже не занимал эту
должность), резко осудил отказ правительства от взятых на себя обязательств:
«Я никогда не смогу снова посмотреть в глаза ни еврею, ни арабу, если
завтра проголосую за шаг, в невозможности которого я убеждал их
неоднократно и с чистой совестью, а именно что британское
правительство откажется от обещания, данного не только евреям, но
всему цивилизованному миру, когда оно принимало мандат».
На следующий день в Палате общин выступил человек, имя которого надолго
переживет имена авторов злополучной белой книги. Подобно Эмери, Уинстон Черчилль не
занимал постов в правительстве Чемберлена, что не помешало ему сказать:
«Как человек, имевший глубокое, личное и ответственное отношение к
ранним этапам нашей палестинской политики, я не могу стоять в
стороне и смотреть, как те торжественные обязательства, что
Великобритания взяла перед лицом всего мира, отбрасываются ради
соображений административного удобства или же – и это пустая
надежда – ради спокойной жизни. Как и мой правый уважаемый друг,
я буду чувствовать себя крайне неудобно, если молчанием или
бездействием соглашусь с тем, что я должен считать актом
отречения».
За два месяца до выхода этой белой книги был проведен опрос, показавший, что
общественность по-прежнему одобряет еврейскую иммиграцию в Палестину78. Впрочем, все
крупнейшие ежедневные газеты, кроме Манчестер гардиан, поддержали белую книгу.
Заявления Черчилля и Эмери не оказали большого влияния на Палату общин. Белая
книга была принята, и авторы затеи украсть Палестину одержали победу. Это было воровство
по той причине, что исполнение мандата было обязательным условием присутствия
Великобритании в Палестине. С отказом от мандата Великобритания теряла всякие права на
эту территорию.
Как бы то ни было, заговор британской элиты против еврейских беженцев, который
однажды уже закрыл тему Палестины на Эвианской конференции, снова удался. Кража
Палестины, потенциального нового дома для жертв гитлеровских палачей, была
легализована самим же грабителем.
Если американские заговорщики действовали в основном исходя из принципа
«затягивать, затягивать, затягивать» (пока спасение не становилось невозможным), для их
британских единомышленников затягивание было лишь одним из множества средств. Они
не боялись действовать в открытую, даже когда не получалось придумать ни одного
оправдания, в том числе о защите интересов своей страны. Типичный пример – отказ спасти
от смерти тысячи детей. В 1943 году немцы предложили обменять своих мирных жителей,
которых англичане удерживали с начала войны, на 5000 еврейских детей на оккупированных
территориях. Лондон отказался на том основании, что эти дети не были гражданами
Британской Империи79. Через год, в 1944 году, Комитет совместного распределения80 убедил
швейцарцев принять 5000 еврейских детей у Франции, гарантировав, что после войны они
покинут Швейцарию. Но нет, британские соучастники Холокоста отказались пообещать детям
въездные сертификаты в Палестину даже после войны, и это при том, что официальная квота
согласно белой книге составляла 75 тысяч!81
В случае с детьми англичане не могли отделаться стандартным аргументом об угрозе
национальной безопасности, потому что немцы, дескать, внедряли в среду беженцев
шпионов. Обычно этот аргумент был призван разоблачить недостаток патриотизма у
сторонников спасения беженцев, но в данном случае он был совершенно абсурден. Мы уже
говорили о том, что среда еврейских беженцев меньше всего подходила для внедрения
агентов. Евреи хороши знали образ жизни и привычки друг друга, у них были общие друзья и
знакомые, и как при любой опасности, они отличались повышенной подозрительностью.
Кроме того, в любой стране было множество местных жителей, обожающих Гитлера и
потому представлявших больший интерес как поставщики информации, чем любой еврей.
Мы потому называем аргумент об агентах мошенничеством, что Дауни, Лонги и прочие им
подобные прекрасно знали о его абсурдности. В какой-то момент даже МИД начал сетовать,
что Министерство по делам колоний и Верховный комиссар Палестины постоянно приводят
этот аргумент, однако не могут привести ни одного доказанного случая обнаружения
шпиона, проникшего на Ближний Восток под легендой еврейского беженца.
Впрочем, если запретить въезд в Палестину (кроме смехотворно малой квоты)
Великобритании ничего не стоило, действительно контролировать иммиграцию было
намного сложней. Когда ты видишь, как гибнут родственники и друзья, и понимаешь, что ты
будешь следующий, тебя не интересует, «законно» спасать свою жизнь или нет. И особенно
это так в случае, когда автор запрета – преступный оккупант, желающий украсть чужую
землю.
Борьба с «нелегальным» проникновением в Палестину сплотила заговорщиков
колониального и внешнеполитического министерств, причем в проведении этой политики
решено было опереться на армию. 20 июля 1939 года в Палате общин состоялись дебаты по
этому вопросу. Министр по делам колоний Малкольм Макдональд объявил, что защитой
берегов Палестины от несчастных жертв Гитлера будет заниматься «эскадра эсминцев» при
поддержке еще пяти катеров82. Тех, кому удалось спастись от немецких военных кораблей,
встречали четыре корабля Королевского флота Его Величества: «Хироу» (флагман), «Хэйвок»,
«Хенвард» и «Хотспер». Это были самые современные, самые быстроходные британские
корабли, все они были спущены на воду лишь два года до того. В войне с беженцами
участвовал как минимум еще один британский эсминец, «Айвенго». Лондонские интриганы
не шутили: корабли получили приказ открывать огонь «по любому кораблю, который
подозревался в перевозке нелегальных иммигрантов и не реагировал на
предупреждения»83.
И они открывали. В первый же день Второй мировой войны, 1 сентября 1939 года,
когда немцы подвергли бомбардировке Варшаву и дюжину других польских городов,
британский корабль «Лорна» открыл огонь по утлому суденышку «Тайгер хилл» с 1417
беженцами на борту. Эти люди, которым удалось спастись от нацистских варваров,
направлялись к берегам Палестины. Конечно, они просто не могли исполнить приказ
вернуться в руки палачей. Схватка между «Лорной» и «Тайгер хилл» закончилась блестящей
победой королевского флота. Среди убитых были доктор Роберт Шнейдер, молодой врач из
Чехословакии, лишенный немцами имущества и человеческого достоинства, а также Цви
Биндер, юный поляк, всю жизнь мечтавший обосноваться в Обетованной земле.
Первые два человека, убитые британцами во Второй мировой, были не немцами, а
еврейскими беженцами.
Антисемиты в МИДе и колониальном ведомстве предпринимали агрессивные
дипломатические меры, чтобы заблокировать все пути спасения для еврейских беженцев84.
Чтобы не пустить иммигрантов в Палестину, была создана настоящая дипломатическая сеть,
охватывавшая все потенциальные страны «побега». МИД целенаправленно работал с теми
странами, которые могли участвовать в транспортировке беженцев. Чиновники этих
министерств полностью следовали установке Дауни о том, что евреи – враги ничуть не
меньшие, чем немцы. Недавно обнаруженные документы министерств показывают, что это
была самая настоящая война: с беженцами боролись на нескольких «фронтах». Так, в
документе Министерства иностранных дел 371/252411 говорится о «болгарском фронте» –
таким термином обозначается давление на Болгарию с целью не допустить выезда
беженцев.
Виконт Эдвард Фредерик Линдси Вудс, граф Галифакс, министр иностранных дел с 1938
по 1940 годы, 21 июля 1939 года написал директиву на пяти страницах, в которой обозначил
важность дипломатических наступательных мер. В этом документе он требует вызвать для
«разговора на эту тему» послов Бразилии, Ирана, Либерии, Мексики, Панамы и
Доминиканской Республики85. Одновременно предпринимались усилия, чтобы жертвы
Холокоста не могли покинуть те страны, в которых их обрекали на смерть. Алек Рэндалл,
помощник министра иностранных дел по вопросам беженцам, пишет: «Страны… которые
можно считать странами происхождения… это Польша, Венгрия, Югославия, Румыния и
Болгария. Одну или несколько этих стран нужно пересечь транзитом, прежде чем сесть на
корабль до Палестины. Я вкладываю черновики писем представителям Его Величества в
Бухаресте, Будапеште и Варшаве. Посланникам Его Величества в Белграде и Софии уже
отправлены телеграммами, копии которых вложены для удобства»86.
В Великобритании принято, что король не занимается политикой, однако в этой
всемирной охоте на евреев он все же решил высказать свое веское слово. Король
потребовал принять самые жесткие меры, чтобы не дать жертвам скрыться от своих палачей.
В феврале 1939 года, через три месяца после ужасов Хрустальной ночи, открывшей миру
глаза на ужасы нацизма, личный секретарь короля Георга VI сообщил министру иностранных
дел, что король надеется, что еврейским беженцам не позволят покинуть страны
происхождения:
«Король узнал… что некоторое число еврейских беженцев из разных
стран тайком пробирались в Палестину, и он рад думать, что
предприняты шаги с целью не позволить этим людям покинуть страны
своего происхождения»87.
Впрочем, далеко не все жители Туманного Альбиона разделяли политику обречения
«этих людей» на смерть в «странах своего происхождения». Многие англичане смело
выступали против этой линии, в том числе в стенах Палаты общин. 20 июля 1939 года там
состоялись дебаты по проблеме палестинской политики. Обсуждение было чрезвычайно
бурным и долгим, закончилось оно только в 11 часов вечера. Официальная стенограмма этих
дебатов занимает 122 страницы (762–884). Министр по делам колоний защищал политику
правительства, утверждая, что она в интересах Великобритании и полностью оправдывает
любые, даже самые жестокие меры. Его поддержали более консервативные члены
парламента, которые тоже решили посодействовать нацистскому Окончательному решению.
Среди них, кстати, был и представитель всемирно известного Кембриджского университета,
господин Пикторн. Политику правительства также поддержала бóльшая часть депутатов,
связанных с военными.
Однако раздавались и голоса против. Вот что сказал капитан Виктор Казалет:
«Если кто-либо по этим условиям отвернется от этих людей, он не
достоин называться ни британцем, ни христианином».
Даф Купер, позже ставший министром информации в правительстве Черчилля,
выступил в поддержку полномасштабной иммиграции в Палестину и неукоснительного
выполнения условий мандата:
«Мы должны понять, что наша политика в первую и главную очередь
состоит в том, чтобы сделать Палестину настоящим домом для
евреев… До появления в истории этих островов, за тысячу лет до
рождения пророка Мохаммеда, уже изгнанный еврей сидел у
вавилонской реки и пел: „Если я забуду тебя, о Иерусалим, да забудет
моя правая рука свое искусство“».
Вот что сказал сэр Д. Хаслам:
«Евреи считают Палестину своей родной землей, вне зависимости от
того, родились они в ней или нет. Миллионы из них, кто вообще
никогда не был в Палестине, считают эту страну своим домом, точно
так же как миллионы представителей британской нации, никогда не
бывавшие в этой стране, считают ее своим домом… Насколько я
помню, Палестина всегда была известна как Обетованная земля.
Обетованная кому? Она была обетована евреям Всемогущим Господом
Богом. Это обещание повторяется в почти каждой книге Ветхого завета
и во многих книгах Нового завета».
Но правительство снова прибегло к аргументу о безопасности, что якобы с беженцами
страну наводнят вражеские агенты. И оно снова победило.
Тем временем ситуация на континенте стремительно ухудшалась. Погромы начались
даже в странах, которые Германия еще не оккупировала, но где уже чувствовалось ее
влияние. Там преследования евреев становились и более частыми, и более изощренными.
В этой главе мы не можем не рассказать историю корабля «Струма», который
британские заговорщики превратили в братскую могилу для сотен еврейских беженцев. Как
могло случиться, что столько людей оказалось на крохотном, полусгнившем и не готовым к
плаванию судне?
В конце января 1941 года румынская нацистская партия организовала массовые
еврейские погромы. Об этом подробно сообщалось в западной прессе, в том числе в Нью-
Йорк таймс и всех крупных британских газетах (выпуски с 29 января по 2 февраля 1941 года).
Приведем выдержку из одной статьи:
«София, 29 января. Мне кажется, я стал первым свидетелем, кто
сообщает миру о зверствах, чинимых в Румынии «Железной
гвардией»… Еврейские лидеры полагают, что число погибших в стране
превышает 2000… Десятки евреев – мужчин, женщин и детей –
буквально похоронили заживо. Причем я говорю не о тех, кого
гвардейцы сожгли в их домах, предварительно избив и расстреляв их
жителей и разграбив их имущество. Я говорю только о тех евреях,
которых прямо на улицах избили до полусмерти, ограбили, полили
бензином и подожгли.
Вчера в морге Бухареста военный хирург показал мне тела девяти
человек, обуглившиеся до такой степени, что их уже невозможно
опознать. По его словам, их собрали на улицах еврейского квартала
после прошлой среды, когда погромы достигли точки наивысшего
безумия.
От надежных друзей я узнал, что чиновники уже подтвердили
множество случаев, когда еврейским женщинам наносили самые
садистские увечья: отрезали груди, выбивали глаза, клеймили, ломали
кости.
Скорее всего, самым страшным эпизодом погромов стала «кошерная
резня» более чем 200 евреев в муниципальной скотобойне в прошлую
среду.
После многочасовой облавы члены Железной гвардии посадили
евреев в несколько грузовиков и привезли на скотобойню. Там
зеленорубашечники заставили их раздеться и завели в колоды для
рубки мяса, где перерезали им глотки в адской пародии на еврейский
традиционный способ забоя скота и дичи.
Вооруженные легионеры перебили таким образом несколько десятков
человек, после чего устали и, обезумев от ненависти, отрубили
остальным головы топорами и ножами. Некоторые изувеченные тела
выбросили в канализационные люки, которые обычно использовались
для утилизации останков животных».
Ни в этой статье, ни во многих других не упоминалось, что после чудовищной
экзекуции многие обезглавленные тела были подвешены на крючья для туш, и к ним были
прикреплены таблички с надписью «кошерное мясо». Американский посол в Бухаресте
Франклин Гюнтер Скот сообщил в Вашингтон о дополнительных подробностях, публиковать
которые газеты просто не решились. В телеграмме в Госдепартамент он пишет, что примерно
с пятидесяти тел была содрана кожа, как с туш животных.
После этого погрома румынских евреев охватила такая паника, что перестаешь
удивляться, почему утлое полусгнившее суденышко «Струма» внезапно нашло такое
количество пассажиров. Евреи неистово искали любой корабль, который мог бы доставить их
из Румынии в то единственное место в мире, которое станет их новым домом, где их
встретят друзья. Но найти корабль никак не удавалось. Богатая сельхозпродукцией Румыния
обязалась регулярно поставлять в Германию большие партии скота и пшеницы. На эти
поставки был отведен практически весь имеющийся флот, который ходил вверх по Дунаю. В
дунайском доке осталось только одно маленькое, старое и утлое суденышко под названием
«Македония». Оно было в настолько плохом состоянии, что немцы не рисковали перевозить
на нем скот.
Евреям удалось завладеть этим судном и зарегистрировать его под флагом Панамы,
57
при этом его переименовали в «Струму». По официальным данным длина судна составляла
17,06 метра; согласно статье в Нью-Йорк таймс от 13 марта 1942 года, – всего 15,24. Кажется
невероятным, но на этом корабле удалось разместить 767 человек. Еще более невероятно
то, что 16 декабря 1941 года, после четырех дней пути, ему удалось достичь Стамбула. На
этом возможности судна были полностью исчерпаны.
Турки не разрешили пассажирам «Струмы» сойти на берег. Между тем было очевидно,
что это жалкое подобие корабля уже не было способно отправиться куда-либо. Турецкие
инженеры обследовали двигатель и констатировали, что он не подлежит ремонту. Еврейское
агентство предложило свои услуги по транспортировке при условии получения разрешения
на въезд в любую страну, не оккупированную немцами.
Англичане отказались впустить беженцев в Палестину, хотя британское посольство в
Анкаре благодаря разведданным прекрасно знало об ужасающих условиях на борту
«Струмы», где люди могли только стоять, где был один туалет и одна маленькая кузня.
Корабль наполняло зловоние от испражнений88, особенно в трюме, где в каждый момент
времени всегда находилась половина пассажиров89. Все попытки решить проблему в
Лондоне и в британском посольстве в Турции не увенчались успехом. Через одиннадцать
дней после прибытия корабля англичане сообщили турецкому Министерству иностранных
дел о своем окончательном решении:
«Правительство Его Величества не видит причин, препятствующим
турецкому правительству отправить „Струму“ обратно в Черное море,
если оно сочтет это необходимым ».
Начался новый, 1942 год, и весь январь Еврейское агентство пыталось заставить
лондонских чиновников изменить это решение. Среди последних был лорд Мойн, министр
по делам колоний и председатель Палаты лордов. Именно он настоял на том, чтобы
правительство ни в коем случае не меняло свою позицию, но надавило на турков, чтобы те
отправили корабль обратно в Черное море. На протяжении всего этого времени 767
несчастных пассажиров «Струмы» не могли сойти на берег даже на минуту, они
превратились в настоящих заложников. Турецкие власти запретили кораблю любые контакты
с берегом, единственным послаблением было разрешение местной еврейской общине
доставлять на корабль еду90. На борту распространялись болезни, в первую очередь
дизентерия, и как минимум двое сошли с ума. Пассажиры корабля находились в худших
условиях, чем тот скот, который на нем перевозили раньше.
9 февраля, когда «Струма» находилась в стамбульском порту уже шесть недель,
турецкое правительство сообщило британскому посольству, что если ситуация не будет
решена до 16 февраля, судно будет отправлено в том же направлении, с которого оно
прибыло. Поскольку двигатель вышел из строя, это означало, что корабль просто
отбуксируют в открытое море.
В этой книге мы утверждаем, что различные правительства вступили в заговор, целью
которого было сотрудничество с нацистами по исполнению планов истребления. Интересно
отметить записку некоего А. Уокера, сотрудника отдела беженцев из Министерства
иностранных дел. Он пишет:
«В это время года Черное море штормит, и „Струма“ с большой
вероятностью может затонуть. Мне совсем не нравится идея, что мы
становимся соучастниками в смерти этих несчастных людей»91.
Эта запись датирована 24 февраля, и уже в следующей, от 25 февраля, говорится:
«Сегодня стало известно, что этот корабль затонул со всем своим
содержимым».
Туркам было прекрасно известно, что даже с учетом жестких ограничений белой книги
по-прежнему оставались неиспользованными тысячи въездных виз в Палестину. Поэтому
они отложили высылку корабля еще на одну неделю. Однако когда англичане не объявили о
своем решении и 23 февраля, «Струме» было предписано немедленно покинуть порт.
Беженцы высыпали на причал, чтобы не дать экипажу отдать швартовые концы, но
восемьдесят турецких полицейских, орудуя дубинками, пробрались через толпу и силой
сбросили концы, при этом беженцы сражались с ними голыми руками. Наконец корабль
удалось выпроводить, и буксирное судно отбуксировало его на восемь километров от берега
в Черное море, где оставило беспомощно дрейфовать по волнам. На следующее утро
произошел взрыв, и этот плавающий гроб, иначе его и не назвать, разлетелся на мелкие
осколки. Из всех пассажиров «Струмы» выжил только один, опытный пловец; остальных
ледяные воды поглотили менее чем за полчаса. 765 человек были убиты – не только
немцами, но также британскими министерствами и Верховным комиссаром Палестины,
который постоянно писал своему лондонскому начальству не поддаваться на уговоры
евреев.
После этого случая в Палате лордов состоялись дебаты, в которых соучастники
массового убийства снова приводили свой любимый аргумент о «безопасности». Лорд
Джосия С. Веджвуд ответил на это такими словами:
«У евреев больше, чем у кого бы то ни было в мире, причин
ненавидеть Гитлера. В Палестине у вас есть дополнительный аргумент,
что для Гитлера проще и дешевле всего вербовать именно арабских
агентов. Это заявление о евреях – пустое оправдание, которое лишний
раз доказывает наличие антисемитских настроений у тех людей,
которые не боятся открыто признавать, что они не любят евреев»92.
Трагедия «Струмы» вызвала много вопросов и критики. Однако это был далеко не
первый и не последний случай массовой гибели людей, которым удалось спастись от
нацистских палачей, но не от британской белой книги и других, еще более жестких
иммиграционных норм. 12 декабря, незадолго до случая «Струмы», в Мраморном море
затонуло стотонное судно «Сальвадор» с беженцами на борту. Оно тоже направлялось в
Палестину, на этот раз из нацистской Болгарии. Тогда утонули 204 человека. «Сальвадор»
представлял собой утлую яхту с небольшим запасным мотором. Болгары запретили ему
выходить в море под болгарским флагом, но за взятку его удалось зарегистрировать на
Уругвай, и болгары умыли руки. На «Сальвадоре» не было ни коек, ни кают: это была яхта
для прибрежных вод, способная взять на борт 30–40 человек. Однако в нее забилось 327
пассажиров, в основном румынские граждане.
Под давлением Германии Румыния передала Болгарии часть своей территории – район
Добружа, и тамошние евреи в мгновение ока превратились в нежелательных «иностранцев».
В то время Болгарию полностью контролировал Третий Рейх, и поэтому она выслала своих
евреев в Румынию, где за решение «еврейской проблемы» взялась Железная гвардия.
Англичане давили и на болгар, и на румын, чтобы не позволить евреям спастись, и
действовать приходилось тайно. Когда корабль был набит до такой степени, что можно было
только стоять, болгарские власти в стремлении избавиться от евреев добавили еще больше
пассажиров. Среди желающих «нелегально» спасти свою жизнь был один журналист. Вот что
он пишет:
«Болгарские власти настояли на нашем отбытии и не дали даже
подготовиться к плаванию… Нас затолкали на борт, как сельдь в бочке,
отбуксировали в Черное море буксиром и оставили на милость
судьбы».
Затем он описывает, что они еле доплыли до Стамбула, но пришвартоваться им не
дали, и потому пришлось идти в Мраморное море.
«Вдруг мы проснулись от страшного удара. Мы сели на риф. Картина
была страшная: молитвы и крики людей смешались с завываниями
бури, из черной бездны на нас обрушились волны, вода устремилась в
тысячу щелей, размалывая в щепки старое судно. Спасательных
жилетов на борту практически не было, а те, что были, исчезли в
мгновение ока. Была одна маленькая гребная шлюпка, но нас было
300 человек. Неожиданно задняя часть судна разломилась, и людей
выбросило в ревущее море»93.
204 человека, которые надеялись спастись в Обетованной земле, утонули. Среди них
было 66 детей.
Какова была реакция в высоких лондонских кабинетах? Т. Х. Сноу, тогдашний глава
отдела по беженцам Министерства иностранных дел, охарактеризовал ее следующим
образом:
«Не могло быть катастрофы более удобной с точки зрения
пресечения этого потока»94.
При всем «удобстве» для мистера Сноу эта одиночная трагедия просто не могла
остановить поток беженцев. А все потому, что для спасения жизни человек готов ухватиться
за соломинку – или за такое суденышко как «Струма», «Мефкурие» с 350 беженцами и
многие другие корабли и бесчисленное множество лодок поменьше.
***
В мае 1944 года функционеры британского МИДа и вашингтонского Госдепа, те самые
люди, что сделали все возможное для «спасения» еврейских беженцев из Румынии, были
шокированы неожиданным предложением германской стороны. После поражения под
93 The New York Times, December 16, 1940, 4.4.
94 Minute by Snow, December 17, 1940 PRO FO 371/25241/389 (W 12451/38/48). Курсив добавленю
60
Сталинградом и гибелью 6-й армии среди немецких военных преступников царило
беспокойство. Одним из тех, кто больше всех боялся возможной ответственности, был Генрих
Гиммлер. Он был вторым после Гитлера человеком в Германии, занимая целый ряд постов:
начальник подразделений СС, Гестапо и всех полицейских служб, министр внутренней
безопасности. Эйхман был гораздо ниже Гиммлера на карьерной лестнице, однако он
вплотную занимался «окончательным решением еврейского вопроса».
В мае 1944 года через Эйхмана Союзники получили сенсационное предложение. На тот
момент венгерские евреи уже были собраны в специальных лагерях и все было готово к
депортации. 25 апреля 1944 года Эйхман сообщил Иоэлю Бранду – одному из лидеров
венгерского еврейства, члену Комитета помощи и спасения, – о том, что немцы готовы
обменять миллион евреев на ряд товаров, а именно: 2 миллиона брусков мыла, 800 тонн
кофе, 200 тонн чая, а также, и это было самым серьезным пунктом, 10 тысяч грузовых
автомобилей. Чтобы облегчить США и Великобритании принятие решения, немцы
гарантировали, что будут использовать эти грузовики только на восточном фронте95. Бранда
попросили передать это предложение Союзникам.
19 мая Бранд в сопровождении некоего Крошча по кличке Бэнди (загадочный
персонаж, выполнявший для немцев некоторые грязные поручения) сел в небольшой
немецкий самолет и отправился в Стамбул. Там он немедленно вышел на связь с послами
Сионистской организации, и через несколько часов эта информация была передана в Лондон
и Вашингтон.
Первой реакцией Госдепартамента и британского МИДа было сомнение. Насколько
серьезной фигурой был Бранд? Если то, что он сообщает, верно, то от кого исходит данное
предложение – от какого-нибудь спятившего чиновника среднего звена или из верхних
эшелонов власти? Скоро эти сомнения были развеяны. В своих интервью Бранд выражал
мнение, что пункт о 10 тысячах грузовиков открыт для обсуждения. Иногда упоминались и
другие товары; Лоренс А. Штейнхардт, американский посол в Турции, называл еще один
товар в дополнение к упомянутым – какао.
Как бы то ни было, сотрудники Министерства иностранных дел и Госдепартамента уже
заблокировали столько операций по спасению, что просто не могли позволить осуществиться
этой сделке. Снова зазвучали уже привычные оправдания, такие как отсутствие транспорта и
мест для расселения. Лорд Мойн, услышав о предложении немцев, воскликнул: «Спасти
миллион евреев? Что мы с ними будем делать? Куда мы их денем?»96
Приводились и другие соображения. Передача грузовиков врагу, с которым ты
пребываешь в состоянии войны, требовала недюжинного мужества. Оговорка, что грузовики
будут использоваться только на восточном фронте, мало улучшала ситуацию: таким
способом немцы вбивали клин между западными Союзниками и Советским Союзом.
Звучало и вполне оправданное подозрение, что сделка преследовала только одну цель
– начать переговоры с Союзниками и постепенно перейти к идее сепаратного мира.
Тем не менее, все это не отменяло того факта, что немцы отчаянно нуждались в товарах
и переговорах, чтобы хотя бы замедлить процесс истребления. К тому моменту массовые
убийства достигли своего пика: только из Венгрии в Освенцим ежедневно депортировалось
12 тысяч евреев. Посол Штейнхардт рекомендовал продолжить переговоры97.
Принцип Брекинриджа Лонга – «затягивать, затягивать, затягивать» – в данном случае
был бесполезен, поскольку затянуть убийство 12 тысяч человек в день не представлялось
возможным. Поскольку конец войны был близок, сделка могла сохранить жизнь
большинству тех, кого иначе просто депортировали бы.
Между тем англичане стремились показать немцам предельно четко, что ни о каком
обмене людей на товары не может быть и речи.
Во-первых, они заманили Бранда из нейтральной Турции в Сирию, подконтрольную
Великобритании, а именно в Алеппо. Там его арестовали. Из Алеппо Бранда доставили в
каирскую штаб-квартиру лорда Мойна, служившую своего рода координационным центром
антисемитских проектов. Еврейские организации просили англичан освободить Бранда и
отправить его обратно с ответом или без, поскольку его длительное задержание показывало
немцам, что Союзники не хотят переговоров на эту тему. Но это было именно то, чего
Союзники и добивались. Бранд умолял англичан дать ему вернуться: подобная грубость в
ответ на предложение немцев могла стоить дополнительных жизней, в частности словацких
евреев, большинство которых пока еще не депортировали.
Американский совет по военным беженцам попросил Великобританию отослать
Бранда обратно, чтобы немцы не подумали, что переговоры заранее обречены на провал.
Члены комитета госсекретарь Моргентау и Джон Пеле получили согласие президента
Рузвельта98.
Сделка была слишком весомой, чтобы поручать ее людям Брекинриджа Лонга. Ее
разработкой занялся лично новый помощник госсекретаря Эдвард Р. Стеттинус. Он сказал:
«Нужно заставить немцев поверить, что мы относимся к ним всерьез»99.
Однако все эти соображения строились на предположении, что англичане хотели
спасти евреев, что было далеко от истины: на самом деле они делали все возможное, чтобы
это освобождение никогда не состоялось. Отношение британского истеблишмента к
проблеме спасения евреев лучше всего выражено в словах сэра Роберта Брюса Локхарта,
директора Управления политической войны. В 1944 году предлагалось с помощью листовок
призывать европейцев не помогать немцам в убийствах и депортациях. Сэр Локхарт отверг
это предложение, мотивировав это нехваткой бумаги, а также тем, что «у нас много других
серьезных обязательств»100. Поскольку в американской элите, включая президента Рузвельта,
преобладало позитивное отношение к предложению немцев, англичане решили сделать
жест в сторону США. Они сообщили американцам, что рассмотрят предложение в том
случае, если освобожденные евреи будут доставлены в Испанию или Португалию. Было
ясно, что если эти страны и согласятся с подобным планом, то только в случае, если США и
Великобритания гарантируют, что после окончания войны все беженцы покинут территорию
этих двух стран. Раньше англичане уже отказывали предоставить испанцам и португальцам
подобные гарантии, и поэтому подобное условие было заранее обречено на провал.
В действительности предложение немцев обменять евреев на товары было полностью
открыто для торга, что и подтвердили последующие события. Война приближалась к концу, и
нацисты всеми силами стремились изменить свою еврейскую политику, но для этого
требовался подходящий предлог. Таким предлогом и стал список товаров, который вовсе не
был окончательным. Поскольку англичане отвергли первое предложение германской
стороны, причем самым демонстративным образом – продержав Бранда под арестом до 7
октября, когда не оставалось уже никаких шансов продолжить переговоры, – немцы решили
по-другому показать изменения в своей политике, на этот раз при посредничестве
Швейцарии. Эта задача была возложена на двух членов Американского комитета
ортодоксальных раввинов, Исаака и Реху Штернбух, и одаренного швейцарца доктора
Рубена Хехта. Ранее Хехту уже удавалось успешно проявить себя на поприще спасения
евреев: он помог 2200 беженцам «нелегально» проникнуть в Палестину.
Затем к группе Штернбух – Хехт присоединился один из самых эффективных
переговорщиков – Жан-Мари Мюзи, бывший президент Швейцарской Конфедерации. Ему
нравилось германское предложение, и наладить связь с немцами ему не составляло труда.
Гиммлер согласился продемонстрировать добрую волю. 21 августа 1944 года, получив
двенадцать тракторов швейцарского производства, он освободил и вывел к швейцарской
границе 318 венгерских евреев из концлагеря Берген-Бельзен. Затем было освобождено еще
1368 человек. Все они были также из Венгрии, почти все ортодоксы, включая многих
раввинов. Переговоры возглавлял Салли Мейер, председатель Швейцарского союза
еврейских общин. Позже удалось договориться об освобождении еще 1200 евреев, на этот
раз из лагеря Терезиенштадт. Все это показывало, как просто было договориться об
освобождении сотен тысяч румынских евреев или хотя бы остановить депортации на время
переговоров. Однако позиция англичан и американцев была непреклонной: никаких
переговоров с немцами ни о чем. Между тем небольшой группе переговорщиков удалось
добиться таких результатов, что Гиммлер даже отказался выполнять приказ Гитлера
уничтожить всех евреев в концлагерях и сборных пунктах.
Немцы сделали свое предложение по освобождению миллиона евреев в мае 1944
года; война закончилась в мае 1945 года – все это время можно было использовать добрую
волю Гиммлера и желание заработать себе своего рода алиби, добиваясь освобождения
больших групп евреев и не передавая немцам ни одного грузовика. Однако свидетельства
ясно показывают, что англичане этого просто не хотели: они боялись перспективы любой
крупной спасательной операции. На совещании кабинета министров, которое состоялось 31
мая 1944 года, было решено отвергнуть предложение немцев, потому что оно представляет
«угрозу» и может «привести к тому, что у нас на руках окажется еще больше евреев»101. На
совещании присутствовал и Иден.
Эвианская конференция, арест Бранда, срыв спасательных инициатив, вызванных
близостью краха Третьего Рейха – все это показывает, как эффективно действовали
британские заговорщики, выполняя установку Его Величества: «не дать этим людям покинуть
страну своего происхождения».


Обновлен 20 сен 2013. Создан 11 июн 2013



  Комментарии       
Имя или Email


При указании email на него будут отправляться ответы
Как имя будет использована первая часть email до @
Сам email нигде не отображается!
Зарегистрируйтесь, чтобы писать под своим ником
Shalom - Free Jewish Dating
html clock бесплатные часы для сайта
Flag Counter  Заметки по eврейской истории Еврейские Знакомства :: JewishClub.com Покупки в Германии: авиабилеты, звонки, посылки, автомобили счетчик посещений LINK_ALT Объявления и сайты русской Германии Еврейский мир "ROT SCHILD" Вас приветствует! www.lirmann.io.ua